Прощай, предатель!

Амурская Алёна

Темно-золотая жидкость переливается отблесками света, равномерно кружась в стакане. Вместе с ней мелодично позвякивают кубики льда. Этот хмельной танец завораживает.

— Ты так медитируешь, что ли? — любопытствует Плохишев и виртуозно насаживает на вилку кусочек хорошо прожаренного бифштекса. — Лучше бы пообедал наконец. Мы вроде для этого сюда пришли, а не затем, чтобы ты нажирался чистым шотландским виски и высматривал истину на дне стакана.

— Нет аппетита, — коротко отвечаю ему и продолжаю рассматривать маленький алкогольный водоворот в своей руке. Потом одним махом опрокидываю в себя.

Лед обжигает холодом, и это бодрит даже сквозь дымку опьянения.

В голове — полный хаос.

В последнем телефонном разговоре Даша снова мягко ускользнула от контакта и дала понять, что не желает со мной общаться. И это, блядь, выбешивало.

Какого хрена?

Мы взрослые люди... а она ведет себя, как будто живет в черно-белом мире, где никто не имеет права на ошибку. Шаг вправо, шаг влево — и расстрел. А потом игнор и забвение.

Самая активная часть моей натуры с самого начала требовала действовать по привычной схеме, но пока что я сдерживался. С Дашей я никогда так не обращался, но игнором она меня так доведет, что придется...

...прорвать чужие границы агрессивным наскоком, а пока жертва ошеломлена, задавить сопротивление на корню и навязать свою волю. Внушить свое, вне всяких сомнений, разумное видение нашего семейного кризиса. И не позволять жене вариться в ревнивой обиде, накручивая себя все больше и больше...

Ведь, как ни крути, из нас двоих реалист — это я. А Даша...

Она — моя нежная фиалка, которая не выживет вне тепличных условий. Просто завянет без надежного человека рядом. И до последнего времени этим человеком всегда был я и только я. Это чувствовалось по тому, как восторженно она смотрит... как сияют при этом ее глаза — чистые, ясные глаза робкой девочки с благородной душой.

Мое хрупкое сокровище... которое я сам же и повредил. Случайно, кринжово, нелепо. Из-за неосмотрительной сделки с совестью и похотью.

Ну и что теперь? Это же дурость, если кто-то случайно подпалил зад, а от него вдруг ждут акт самосожжения — и себя, и всего, что ему дорого. Можно же пойти навстречу, договориться, простить. Она же в курсе, что я люблю только ее. Так на хуя тогда выделывается? Наорала бы хоть, поскандалила, выплеснула обиду, так нет же. Молчит. И это ненормально.

Тайны женской логики...

— Марат, — мрачно обращаюсь к жующему Плохишеву и чувствую легкие проблемы с речью. Ага, понятно. Скоро язык заплетаться начнет, пора закругляться.

— Чего? — тот окидывает меня критическим взглядом и хмыкает. — Ну и мутная же рожа у тебя, Влад! Допился? Слушай, ты б закусил хоть. Кстати, рекомендую бифштекс.

Я равнодушно оглядываю роскошный вип-кабинет ресторана, в котором мы часто обедаем.

На видеоэкране во всю стену транслируют какую-то успокаивающую хрень из мира океанов, но на меня она ни хрена не действует. Наоборот, хочется раздолбашить этот подводный рай с разноцветными рыбами до мелких осколков.

— Не хочу. Ты лучше вот что мне скажи... — концентрируюсь на расплывающихся мыслях и немного заторможенно формулирую: — Как по-твоему... сколько обиженной женщине нужно времени, чтобы переварить обиду и включить рациональность?

Плохишев щурит глаза, в раздумьи поигрывая вилкой.

— Женщине? Дай подумать... лет сто, не меньше.

—

Блядь, я серьезный вопрос задал!

— Спокойно, дружище, спокойно, — при виде моей реакции он поднимает руки ладонями вперед. — Ну, а чего ты хотел? Дашка всe это время считала тебя центром мироздания, идеальным идеалом, супергеройским супергероем в белом плаще. А ты вдруг оказался обычным мужиком с простыми мужскими потребностями и проявил слабость. Итого, как результат, в ее глазах с пьедестала ты рухнул прямо в грязь и запачкал свои белые шмотки. За инструкциями, как теперь себя реабилитировать, тебе бы лучше обратиться к психологу... но как по мне, тут без грандиозной стирки и монашеского терпения не обойтись. Проще развестись, найти другую бабу... и впредь не попадаться так легко. Ты уверен, что этот геморрой тебе точно нужен?

Я стискиваю зубы, ощущая жгучую горечь во рту. Вкус виски... и страха. Дурного безумного страха, что Дашку я потерял.

— Уверен. Она — единственная женщина, с которой я хочу жить и растить детей. Другие бабы в этом плане мне без надобности. В подметки ей не годятся.

— Да неужели? — ухмыляется Плохишев и снова возвращается к расчленению своего бифштекса. — Получается, Дашенька у тебя для души, а трахаться можно с кем угодно? Ну ты и усложнил себе жизнь! Охуеть, как зациклился... Очнись, Влад. Если подумать, бабы вполне взаимозаменяемы и похожи друг на друга. Одна покрасивее, другая похозяйственнее, но мечта загнать выбранного мужика в личное рабство у всех одна и та же. И ты, Князев, угодил как раз в такие кандалы. Так что радуйся, что они треснули. Вдохни аромат свободы полной грудью!

— Да пошел ты, — цежу сквозь зубы. — Хуевый из тебя психолог, Марат! Лучше мясо свое дальше жри — отлично получается. Приятного аппетита!

Подзываю официантку взмахом руки и одновременно набираю номер Даши. Надо узнать, как она устроилась в клинике... уже должна была добраться.

— Что желаете? — с порочной улыбкой наклоняется ко мне девушка в эффектно строгом костюме обслуживающего персонала. Выглядит скромно, но губы держит пухлой уточкой, а глазищи — пипец блядские, так и обещают райское наслаждение.

Разглядываю ее аппетитную фигурку в облегающей униформе и ловлю себя на мысли, что подсознательно прикидываю, как бы такая одежда смотрелась на моей жене.

Охуительно смотрелась бы. Уверен.

Эх, Дашка, Дашка...

Тоска по ней вскипает внутри с новой силой, и опьянение только придает этому чувству еще больше концентрации.

Она должна меня простить. Я хочу этого. До звериного воя жажду. А значит... если она не захочет — придется надавить. Иначе просто сдохну без нее.

Не отвечая официантке, вслушиваюсь в гудки. Долгие. Беспросветные. С ощущением всe того же стопроцентного игнора.

Ладно, похуй. Вытрясу подробности из моего водителя, скоро должен отзвониться. А ей дам еще немного времени остыть — пока родит, пока восстановится... может, и созреет для нормального разговора. .

— Плесни мне еще виски, — говорю официантке и, когда она послушно дергается, добавляю: — Хотя нет. Лучше принеси мне всю бутылку.

?Глава 12. Больничный ад