Прощай, невинность!

Джойс Бренда

— Меня выслали, детка.

— Ты еще до высылки требовал развода!

— Да, верно. — Он горько усмехнулся. — Похоже, тюрьма способна подшутить над нашей памятью. Она заставляет мужчину думать о семье, заставляет вспоминать все хорошее и забывать все плохое. Заставляет мечтать, как последнего придурка. — Он засунул руки в карманы.

Сюзанна нервно вздохнула.

— Я ведь не знала. Я бы приехала к тебе.

— Нет, моя милая. Ты ни за что бы не поехала в Австралию, чтобы жить там, как жили первопроходцы. Но в то

время я просто обезумел от одиночества и не понимал этого.

Хотя Сюзанна едва ли могла представить себя в простом ситцевом платье, развешивающей постиранное белье на веревке, протянутой между деревьями за какой-нибудь убогой хижиной в австралийской глуши, она все же вполне могла вообразить, что все эти годы они были вместе, что она была его женой, матерью его ребенка…

— Я бы приехала, — настойчиво повторила она, хотя и знала, что, будучи тогда молодой и своевольной, она, пожалуй, наотрез отказалась бы ехать к нему, или не отказалась бы?

Сюзанна расплакалась. Слезы ее были искренними, но в то же время она вспомнила, как легко было когда-то подействовать на Джейка слезами, если не помогали другие средства. И слезы хлынули потоком.

— Я не знаю, что делать! Ты жив, Джейк! А я замужем за другим! — Она не осмелилась в эту минуту сказать ему, что в ее памяти он всегда оставался первым и единственным, что она всегда была в первую очередь его женой, что любит его и готова оставить Бенджамина, скажи Джейк хоть слово. И он ведь скажет это слово… или нет?

— Сюзанна, — его голос заметно потеплел, — Джейка О'Нила нет, он мертв. Для закона — мертв. У тебя один муж, а не два. Твой муж — Бенджамин Ральстон.

Сюзанна судорожно втянула воздух.

— Но ты не умер! Мы оба знаем, что ты жив! Ты что, сошел с ума, Джейк? Или это часть каких-то твоих безумных планов? Каких?

— А как ты думаешь, почему я вернулся через столько лет, рискуя своей свободой?

Сюзанна замерла. Причина могла быть только одна. Не важно, что он говорил, не важно, как он себя вел, ничего не изменилось между ними. Даже если много лет назад они постоянно сражались друг с другом, даже если тогда их брак был постоянной войной, все же они пылали страстью друг к другу, и страсть эта становилась все сильнее. И каждая стычка приводила к очередному взрыву чувственных желаний. А разве не должна была усилиться их тяга друг к другу за четырнадцать лет разлуки?

— Ты хотел видеть меня, — взволнованно прошептала она. — Ты вернулся ко мне. Ты не мог удержаться. Ты никогда не мог удержаться.

Что-то изменилось в лице Джейка.

— Нет, Сюзанна. Я вернулся лишь потому, что не могу оставаться вдали от Софи.

Сюзанну словно парализовало.

— Софи?

— Да, Софи. Моя дочь. Как она поживает?

Сюзанна пошатнулась, словно ее ударили, но тут же сказала себе, что, само собой разумеется, он скучал и по Софи тоже, но дело тут не в Софи, просто он лжет из гордости,

не может признаться, что до сих пор желает ее…

— У Софи все отлично.

— Почему она не замужем? — спросил Джейк озабоченно. — Когда я ее видел в последний раз, ей было семнадцать. Я думал, теперь она уже не одна.

Сюзанна изумленно уставилась на него: — Так ты уже приезжал?..

— Да.

— И сколько раз?

— Много. Каждые два-три года. В первый раз я был здесь в девяносто первом.

Сюзанна взвизгнула и бросилась на него, пытаясь ударить по лицу, желая убить его… Джейк схватил ее за запястья и держал, пока она рвалась как дикий зверь, крича и проклиная его.

— О, я и забыла, как я тебя ненавижу!

— Это странно. У меня к тебе нет таких чувств.

Сюзанна выдохлась, словно Джейк вытянул из нее все силы, и упала ему на грудь, задыхаясь. Джейк отстранил ее.

— Почему Софи не замужем? — снова спросил он.

— Она не спешит, — холодно ответила Сюзанна. Она была настолько разгневана, что не хотела говорить с ним. В конце концов, он лгал им обеим, и ей, и Софи. И какое он имел право появляться сейчас, врываться в их жизнь? Он давно потерял право знать то, что касалось ее и Софи.

— Но ей почти двадцать один.

— Она занимается живописью, — прошипела Сюзанна. Неожиданно Джейк улыбнулся:

— Я знаю. Неужели ты думаешь, я не постарался узнать все, что возможно, о моей дочери? Она очень талантлива, не так ли? — В его голосе прозвучала глубокая, искренняя гордость.

Сюзанна отшатнулась.

— Ее живопись — просто безумие, она сумасшедшая вроде тебя! Как вообще ты это узнал? Ты приезжал и шнырял вокруг, вынюхивая?

— Я еще и нанимал частных сыщиков, — холодно произнес Джейк.

Сюзанна вдруг подумала об украшавшем ее шею ожерелье, купленном на деньги Софи… Она заслужила эти деньги, но Джейк может прийти в бешенство, если узнает, что она тратит состояние, которое он предназначил для своей дочери. Тема была весьма опасной, но Сюзанна решила не обходить ее.

— Ты не оставил мне ни цента, ублюдок!

— А ты и не заслужила ни цента.

Они смотрели друг на друга… И тут Сюзанне пришло в голову, что Джейк по-прежнему считается преступником. И если его поймают, ему придется вернуться в Великобританию — в тюрьму.

Золотистые глаза Джейка потемнели.

— И не думай об этом, — предостерег он.

— О чем? — улыбнулась Сюзанна.

— Я давно уже другой человек, у меня новое имя. И тебе его знать незачем. Я преуспевающий делец, у меня предприятия в Ирландии и в Англии. Забавно, правда? Я даже имею доступ в высшее общество этого города — но, конечно, веду себя осторожно. Так что не вздумай свистнуть в свисток, Сюзанна. А если ты это сделаешь, то отправишься вместе со мной.

Сюзанна поняла, что он имеет в виду, и по коже у нее побежали мурашки.