Прощай, мафия!
Шрифт:
Дугарова раскаивалась. Сквозь рыдания бормотала, что не только убила любимого мужа, но и собственную жизнь погубила, что перспектива прозябать с ощущением крови на руках пугает ее как ад, что больше ничто на земле — ни ясный денечек, ни аленький цветочек, ни птичка, ни клубничка — не будет радовать ее и что самое гуманное, что можно для нее сделать, — это немедленно расстрелять и освободить от вечных мучений. Слушая весь этот бред, Кирилл все больше склонялся к мысли, что Дугарова экстренно нуждается в услугах психиатра.
Друзья и знакомые характеризовали Дугарову как женщину эмоциональную
Итак, налицо типичный случай убийства в состоянии аффекта, что, несомненно, будет расцениваться судом как смягчающее обстоятельство. Да и будет ли суд? Учитывая, что после смерти мужа Дугарова стала владелицей огромного состояния, она легко оплатит услуги лучших адвокатов и судебных врачей и вообще избежит наказания, вопреки мечтам о расстреле и освобождении от вечных мук.
И все же следователь Фролов никак не мог избавиться от сомнений. Что-то тут не так! В ходе расследования выявилось престранное совпадение. Когда Кирилл взял в руки фотографии, из-за которых разгорелся весь сыр-бор, он чуть со стула не упал от удивления. Девица, с которой Дугаров изменял своей неконтролируемой женушке, оказалась моделью Ингой Скворцовой, той самой, которая проходила свидетелем по делу о поджоге. Значит, вот кто этот женатый дружок, с которым Инга ужинала в ночь пожара. И вот кто эта загадочная девушка-модель, ради которой Дугаров собирался бросить семью, как сплетничали в желтой прессе. По правде говоря, Кирилл немного расстроился. Инга ему понравилась — жаль, что она оказалась дешевкой. Улеглась в постель с первым попавшимся денежным тузом, чтобы прорваться в сладкую жизнь и обеспечить себя до самой смерти…
Был еще один момент, который мешал Кириллу поставить точку в расследовании убийства Дугарова и со спокойной совестью передать дело в суд. Он все время думал о том, кто и зачем прислал Ирине Дугаровой злосчастные фотографии. Навскидку напрашивались, как минимум, две версии. Возможно, кто-то узнал об адюльтере Дугарова и начал шантажировать бизнесмена, угрожая передать компромат его жене. Дугаров мог запросто послать вымогателя (он все равно собирался разводиться), и тот в отместку выполнил обещание. Значит, Дугаров стал жертвой собственной жадности.
Вторая версия была посложнее. А что, если кто-то, зная взрывной характер Ирины, послал ей фотографии с одной только целью: спровоцировать ее. Кто-то задумал уничтожить Дугарова, но вместо того, чтобы заплатить киллеру, просто вложил в конверт несколько снимков. Конечно, неведомый отправитель не мог со стопроцентной гарантией предсказать, что Ирина схватится за пистолет и прострелит мужу голову, но надеяться-то мог! И расчет оказался верен. Дугаров мертв, убийца — его жена, а тот, кто, по сути, вложил пистолет в ее руку, находится вне зоны расследования.
Немного подумав, Кирилл решил еще раз встретиться с Ингой Скворцовой. Любовницы обычно осведомлены гораздо лучше, чем жены. Если кто-то и знает о возможном шантаже или о врагах Дугарова, так это Инга.
Мобильный Скворцовой упорно не отвечал. Наконец, после пятой попытки Инга взяла трубку. Не вдаваясь
— О'кей! — легко согласилась Скворцова. В голосе ее не слышалось и тени печали. Понятное дело, никакой любви к Дугарову Инга не испытывала, — но не могла же она не сожалеть хотя бы о потерянном кошельке! — Только я не могу сейчас вырваться из дома, у меня работают дизайнеры. Лучше вы приезжайте ко мне.
— Без проблем, — ответил Кирилл. — Давайте адрес.
— Коттеджный поселок Солнечный, это по Рублевскому шоссе. Улица Осенняя, дом 25. А лучше спросите коттедж «Синяя птица». Его тут все знают.
— Поселок Солнечный? «Синяя птица»?! — изумленно переспросил Кирилл. Он ни черта не понимал: это адрес Александра Андреади.
— Ну да. А что вас удивляет? — полюбопытствовала Инга.
— Вы что, живете в доме Андреади?
— Жене полагается жить в доме своего мужа, — надменно ответила Инга. — Извините, мне нужно дать несколько указаний дизайнеру. Постарайтесь не задерживаться. — И она отключилась.
Первым делом Кирилл заглянул в календарь, дабы убедиться, что сегодня не первое апреля. После чего спустился в общественную курилку, за компанию выкурил сигарету (чего с ним не случалось уже года три) и озадачил мужичков вопросом: не знает ли кто, зачем женятся однозначные «голубцы»? Кроме заезженной версии о браке-маскировке, что в случае с Андреади категорически не годилось, поскольку тот никогда не делал тайны из своей нетрадиционной ориентации, никто ничего путного не предложил, а недавно разведенный следователь Васильев, специалист по экономическим преступлениям, заявил, что не понимает, зачем женятся нормальные, а уж про «голубцов» и говорить нечего.
Через час с небольшим Кирилл въезжал в Солнечный. Дом Андреади и правда напоминал огромную синюю птицу. Три острых луча, сходящихся в одной точке, — хвост и пара крыльев — и много-много синего стекла. Говорили, что с высоты птичьего полета дом модельера представляет собой удивительное по красоте сооружение, но и с земли он тоже был неплох, хотя лично для себя Кирилл предпочел бы что-нибудь более традиционное: дом-крепость в викторианском стиле.
Андреади при жизни любил похвастать своим жилищем и шутил, что синяя птица больше никогда не покинет его. Его слова оказались пророческими ровно наполовину: птичка счастья никуда не улетела, только сменила хозяина.
Точнее, нашла хозяйку. И очень деятельную хозяйку, между прочим. Войдя в дом, Кирилл Фролов подумал, что в жизни не видел подобной суеты. Повсюду сновали толпы рабочих, двигали мебель, упаковывали книги и картины. Дизайнеры с красными от возбуждения лицами делали необходимые замеры и тут же на полу рисовали эскизы будущих интерьеров. И даже Зента, старая домработница Андреади, поджав от недовольства губы, все же покорно ходила за Ингой и не отказывалась выслушивать ее поручения.
Фролов и Инга уединились в мастерской Андреади — единственном месте в доме, куда еще не добрались деятельные ручки новой хозяйки. Инга без всякого пиетета уселась на стол, за которым обычно творил мастер, и закурила сигарету, небрежно стряхивая пепел в бронзовый стаканчик для карандашей.