Прощай, крысуля!

Эндрью Пруденс

— Да уж, без выпивки никак нельзя, — согласился мистер Кам.

Потом он запел что-то печальное и заснул, уронив голову на газовую плиту.

Луи понял, что больше не боится его.

Трудовик прямо сиял. Он выглядел помолодевшим и беззаботным.

— Ага, — сказал он, — Морган и Кам. Небесные близнецы.

Это была шутка, потому что Луи был черным, а Майк белым (вернее, Луи был цвета какао, а Майк — картофельного пюре, посыпанного кукурузными хлопьями).

— Ребята, у меня для вас приятная новость.

Им сразу представилось

невероятное. Майк увидел себя забивающим потрясающе хитрый гол в ворота противника. Луи увидел себя ударником на сцене.

— Есть два предложения. В одном месте. Для бывших школьников. Приятная, чистая работа. Без смен. Хорошая перспектива. И никаких экзаменов. Ну что, здорово?

— Потрясающе! — крикнул Луи.

— Где? — спросил Майк.

— Недалеко, на Пемброук-стрит. Пешком доберетесь. Хорошенько помойте руки. Будьте вежливы, не возражайте. Не балуйтесь. Даст бог, повезет.

Казалось, Трудовик возбужден не меньше их самих.

— В универсаме, — сказал он, порозовев от удовольствия. — В том, с красно-серебряными троллейбусами на фасаде.

— В универсаме? — переспросили Майк и Луи.

Они посмотрели друг на друга с недоумением. В универсаме!

— А какая работа? — спросил Луи.

— Разносить товар по полкам.

Теперь он почему-то перестал походить на человека, который может схватить крысу голыми руками.

— Вы должны следить за тем, чтобы полки не пустовали. Надо подносить банки и кульки. Иногда выставлять цены, но это просто. Может быть, иногда убирать. В чем дело?

— Но это же девчачья работа, — сказал Майк.

— Конечно, — подтвердил Луи.

Они очень сожалели. Очень. Им хотелось обрадовать Трудовика. Хотелось зарабатывать. Хотелось иметь деньги в кармане. Уходить в восемь и приходить в шесть. Хотелось быть мужчинами, не мальчиками. Но делать девчачью работу — нет (они успели позабыть о том, как мечтали нарезать деликатесы в магазине «Сагморс»).

— Не будем мы заниматься девчачьим делом, — сказал Луи.

Он лучше Майка знал, от чего отказывается. Он был черный, а многие не хотели принимать черных на работу. Говорили, что должность уже занята, как тогда мистер Саммерс. Но ставить товар на полки — эта работа не для мужчины. Разве станут девушки иметь дело с ним и с Майком, когда узнают, что они делают женскую работу? Не хватало только, чтобы Трудовик предложил им работу швеи.

— Тогда остается одно: работа швеи, — сказал Трудовик.

Птица казалась мертвой. Но когда Тони поднял ее, он почувствовал слабое биение сердца. Это был голубь — серый с фиолетовыми и белыми крапинками. Очень осторожно Тони потянул за одно крыло. Оно раскрылось, как веер, потом, когда он отпустил его, закрылось. Он потянул за другое крыло. Голубь забился, пискнул и потерял сознание.

— Мистер! — Тони обратился к прохожему. — Мистер, вы не знаете, что приключилось с его крылом?

Человек остановился, стал рассматривать птицу. Он показался добрым, говорил с Тони, как со взрослым. А ведь с ребятами — особенно если они плохо одеты и не очень сообразительны — обычно разговаривают, как с детьми.

— Перелом, — сказал мужчина.

— А

как его лечить?

— Вот что я тебе скажу: возьми в библиотеке книгу.

— У меня нет абонемента.

— Заполни анкету.

— Я это плохо умею.

— И все же попробуй обратиться в библиотеку, — повторил прохожий и пошел прочь.

Не такой уж он оказался добрый. К тому же у него была рыжая борода.

Тони засунул голубя за пазуху. Приятно было ощутить прикосновение перьев к коже. Он пошел, чтобы посмотреть на библиотеку. Здание было почти сплошь из стекла. Перед ним в больших кадках росли оранжевые цветы. Тони не вошел. Не посмел. Библиотекари наверняка будут смотреть на него с ухмылкой. Никогда он не сумеет правильно заполнить анкету. Никогда не сможет найти книгу о том, как вылечить сломанное голубиное крыло. Да если и найдет, ничего не поймет все равно.

Тони отправился домой. Он увидел стаю стрижей, которые возились в кучке земли. Стрижи клевали дождевых червей, разрывая их на куски.

Это были любимые червяки Тони.

Ему захотелось реветь. Но потом он подумал: «Они не виноваты. Они просто не понимают».

Он поднял останки червячка. Тот был мертв. Значит, ничего не почувствует. Он просунул руку себе за пазуху и положил кусочек червя в голубиный клюв.

Глава 9

— Майк, я пойду в магазин. Присмотри за Билли и Сандрой, хорошо?

— Ладно, мам.

Майк ничего не имел против. Иногда он даже с удовольствием нянчил детей. Это отвлекало от мыслей о работе. Уже наступил июль, до ухода из школы оставалось восемнадцать дней, а работы все нет ни у него, ни у Луи. Что, впрочем, не поколебало их решимость работать вместе.

— Цок-цок-цок! — Майк, изображая лошадку, опустился на четвереньки и помог детям взобраться на спину. — Пшла! — скомандовал он.

Билли и Сандра были в восторге. Майк и сам наслаждался игрой не меньше их. Он был не прочь подурачиться. Когда Пит Данн выпустил из кармана крысу, он был на седьмом небе. Да и тогда, когда, хватаясь за грудь перед кабинетом профориентации, притворялся зарезанным. Теперь уж, ясно, такого не будет. На работе это исключено.

Родители, казалось, понимали, что получить работу (особенно вместе с другом) — дело сложное. Они не приставали к нему, как приставала к бедному Тони миссис Джонсон. Не пилили, не настаивали, чтобы он бросил Луи и сам поискал себе работу. Вроде их это и не тревожило.

Майк вышел с детьми на улицу, чтобы купить им по порции мороженого.

— Слышь, — сказал хозяин лавчонки, — нанимают рабочих у «Дуббитса». Знаешь, там, на стройплощадке за кооперативом. Больницу, что ли, строят.

Это известие взбудоражило Майка. Ведь он мог поднять сто фунтов, да и Луи тоже. У них не бывало раздражения на руках от цемента. Значит, они могут пойти чернорабочими на стройку. Где же мать? Ему хотелось скорее найти Луи и побежать вместе с ним к «Дуббитсу». Но мать все не шла — магазины работали до половины шестого. Отец уехал в очередной дальний рейс, повез ящики с сахаром в Вульверхемптон. Оставить детей было не на кого.