Прощай, КГБ
Шрифт:
Идут годы, уплывает в историю иль в небытие наше время, – советский период в истории страны. Нет, это не болезненная ностальгия. Далеко не все удалось, но сожалеть о том времени еще долго будет большая часть населения бывшего СССР…
Советский период длился более семидесяти лет. Жизнь нескольких поколений. Твоя и моя. Целая эпоха! Не скрою и не спорю, – в ней было много трудностей, но было и много радости. Богатства не нажили, как некоторые «демократы», олигархи и прочие «новые русские», но были счастливы. Жили с улыбкой, с песней, со «слезами на глазах», с уверенностью в завтрашнем дне и, не боюсь
Вот уже и дети выросли, внуки, жду правнука. Не все нравится им в советской эпохе. Но когда мне заявляют с высокомерием или пренебрежением об этом, я говорю: «Стоп! Вы хотите лучшей жизни, – делайте ее! Стройте! Но не воруйте! И не ждите манны небесной, не требуйте готового, – делайте!»
Не разрушайте созданного, тем более памятников – это история. Историю надо беречь.
Да, мы ошибались, допускали просчеты. Но мы поднимали, восстанавливали, строили новое – мы не разрушали! Мы не ползали по помойкам, не были унижены, как сейчас. Мы, победители, не ходили к побежденным на Запад с протянутой рукой, просить милостыню у наших же грабителей.
Мы восстанавливали разрушенный фашистами Днепрогэс и строили новый университет. Сейчас стало модным глумиться над БАМом и другими молодежными стройками. А чем гордиться нынешнему поколению? Разрушением отечественного производства и вымиранием целого поколения россиян, уничтожением генофонда страны, обреченного на «иглу» и духовное опустошение?
Мы строили новые города и села, заводы и фабрики, Магнитку, и Байконур. Наши отцы победили фашизм, а мы первыми в мире открыли дорогу в космос. Хочется знать, что удалось построить под руководством свердловского прораба? Дачные небоскребы жуликов и торговые ларьки челноков?
История России: Днепрогэс – прогресс – регресс…
Регресс – апофеоз двадцатого века, достойный конец правления господина Ельцина. Ломать – не строить!
Мы родились в советской стране. Выросли в труде, были скромны в запросах, – сейчас это называют закомплексованностью. Теперь выживают нахальные.
Нам внушали, что основа жизни – это трудолюбие, работоспособность в любых условиях, прилежание, исполнительность, честность, помощь ближнему, умение сострадать чужой боли и горю, любить людей, животных, природу, уважать старших…
Трудолюбие и сострадание – основные производные человека, его жизненный стержень. Без сострадания к чужому горю, без сопереживания, оказания помощи, теплого отношения ко всему живому на Земле, – без всего этого нет Человека. Нет Родины.
Я помню, как в войну мы делились последним куском хлеба с блокадниками Ленинграда. Босоногий мальчишка из сибирской деревушки Малиновка не мог поступить иначе. Ведь он – потомок бывших ссыльных украинцев Харьковщины.
А по материнской линии наш род уходит в… петровские времена, к прабабушке-карелке, олонецкой крестьянке Шлеккиной.
Я прожил беспокойную, насыщенную делами и заботами жизнь. Иную прожить и не мыслю. У меня всегда была любимая работа, друзья и семья. С женой Валентиной Федоровной, ставшей заслуженным учителем
Я не мыслю жизни вне коллектива. Меня всегда окружали верные товарищи.
Считаю за великое счастье быть великороссом-интернационалистом.
Не могу еще раз не процитировать слова В. А. Кирпиченко из его книги «Разведка: лица и личности»:
«То, что в моих жилах течет русская и украинская кровь, дает мне моральное право заявить, что я одинаково ненавижу и русский великодержавный шовинизм, и воинствующий украинский национализм, особенно в эти дни, в дни развала нашего многонационального государства и разгула националистических страстей».
Полностью согласен с ним! Я ненавижу оборотней и перевертышей, растащивших мою родину на два куска…
Мой дедушка Павел Корнеевич Яровой, родившийся на Харьковщине крепостным, был выслан в 1905 году в Сибирь, где впервые обрел свой «кусок земли, припавший к трем березам», а после революции 1917 года стал полноправным гражданином единого советского многонационального государства СССР. В 1930-м он стал колхозником, всю жизнь работал в колхозе «Серп и Молот» и умер в 100 лет.
По милости ельциных и кравчуков на могилы к дедушке Павлу и бабушке Алене вряд ли приедут родичи из «зарубежья» – с Харьковщины, Черкащины, Сумщины… Два брата в Черкассах, куда я ездил раньше, как к себе в родную деревню, теперь остались за границей, в «нэзалэжной».
Впрочем, рвущимся к власти не понять этих чувств. Нет у них чувства Родины. Ни большой, ни малой!
В Карелии похоронены мои родители. Раньше я каждый год приезжал из Москвы, чтобы поклониться их праху. С 1993 года езжу все реже, дороже становится жизнь. Уже ползут разные слухи и о таком варианте «выживания» как вхождение Карелии в состав Финляндии! А чем черт не шутит? Есть кому еще дробить и растаскивать Россию на удельные княжения, свежи в памяти крылатые слова «святого Президента»: «Брать, кто сколько сможет…» Не окажутся ли могилы родителей и многих моих родственников и друзей за границей? Страшно подумать!
Я рано женился и сразу, в 1954 году, был призван на 4 года в армию, познал все тяготы и лишения солдатской жизни. Всю жизнь работал, чтобы содержать семью, учился без отрыва от работы, заочно, получил при советской власти два высших образования.
Мне везло на учителей. В 1941 году шестилетним я пришел в первый класс Малиновской начальной школы к Ивану Алексеевичу Сухову. Он едва успел научить нас читать и писать, как был мобилизован на фронт защищать нас, где и погиб. Четвертый класс нам помогали осилить уже фронтовики, калеки на костылях – Иван Еремеевич Ефремов и Леонид Осипович Ребязин.
У меня были хорошие учителя средней школы: химии – Кирилл Иванович Позолотин, немецкого языка – Фрида Наумовна Цапина, русского и литературы – Елизавета Сергеевна Александрова и многие другие.
Я благодарен преподавателям истории Карельского пединститута Москину Николаю Дмитриевичу и Жемойтелю Леонарду Витольдовичу.
Как журналист я благодарен за науку многим и, прежде всего, главному редактору журнала «Север», лауреату премии КГБ СССР в области литературы Тихонову Олегу Назаровичу и редактору газеты «Комсомолец» Штыкову Анатолию Ивановичу.