Прощай генерал… прости!
Шрифт:
Все это уже неоднократно читал Александр Борисович. Из повторных, совершенно противоположных по смыслу, показаний явствовало, что все разговоры об отличной погоде в тот день не соответствуют истине. И никакого спокойствия в работе экипажа тоже не наблюдалось. И губернатор был крайне раздражен, требуя, чтобы строптивый командир экипажа выполнял его личные указания, а не следовал каким-то собственным соображениям. И виной всему в конечном счете — та высоковольтка, не внесенная в полетные карты, в которую, в буквальном смысле, «врубился» вертолет. Что указывало на грубые ошибки пилотов и наземных служб обеспечения полетов, приведшие к трагедии.
Но самое
— И что, у всех сразу? В одночасье?!
— А что, не бывает?
«Черт его знает, может, у них, в этих краях, и бывает…»
И вот теперь — нате вам, москвичи, сожженный труп в машине, принадлежавшей исчезнувшему бортинженеру, поиском которого должен был уже сегодня заняться Филипп Агеев. Снова, значит, опередили?
Хотя почему — снова? Пока что они опять прокололись, наглым образом продемонстрировав свой интерес к досье на Бугаева. Вот и «Аргусом» можно будет заняться. Но — попутно: кто учредитель, кого обслуживает и все остальное об этих «стоглазых псах» из греческой мифологии. Документы, кстати, отобранные Филиппом у братков, оказались не фальшивкой, это он уже успел выяснить. Значит, тем более кое-кому придется давать объяснения — по какому такому праву охранники избивают официальное лицо не на охраняемом ими объекте, что еще как-то понять можно, а в общественном месте, к которому их служба не имеет отношения?..
«А вот с Филенковым, — сказал себе Турецкий, — получился непростительный прокол уже у нас. И Рейман тоже оказался хорош! Мог бы заранее предупредить, что квартира прослушивается. И уж, тем более, не называть фамилий… А теперь, волей-неволей, придется заняться косвенными фактами, на которые без всяких объяснений указывается в сводке происшествий».
Наконец курьер доставил тонкую папочку с немногочисленными материалами практически только что возбужденного уголовного дела. Александр Борисович внимательно просмотрел протоколы осмотра места происшествия и опроса свидетелей, которые, по большому счету, могли называться таковыми с огромной натяжкой.
Самого возгорания машины, как следовало из показаний действительно совершенно случайных людей (да и кто станет бродить посреди ночи по заросшему, заброшенному пустырю, где оказалась машина?), никто из них толком не видел. А обнаружили ее лишь по той причине, что больно уж сильно горела! И как человек в нее попал, и был ли вообще живым, когда этот пожар случился, тоже никто сказать не мог.
Пока вызвали «пожарку», пока та приехала, пока гасили, то да се, уже рассвело. Труп увезли в морг, а из остатков машины выбрали то, что могло бы помочь опознанию ее принадлежности. Таким вот образом и обнаружился владелец автомобиля — Филенков.
Ну а дальше, как говорится, дело техники. Отыскали по картотеке в ГАИ, навестили по домашнему адресу, где нашли квартиру запертой, и выяснили у соседей, что ни сам Филенков, ни его супруга уже несколько дней в своей квартире не появлялись. Может, куда уехали? Где-то
Адрес квартиры Филенкова имелся в деле. Турецкий не стал его записывать, чтобы лишний раз не привлекать внимания Серова, исподволь наблюдавшего за ним, но запомнил. И, выйдя через некоторое время в туалет, связался с Агеевым и передал ему новое задание.
Филя отреагировал однозначно:
— Сан Борисыч, я не люблю таких проколов. Но это означает, что они начинают спешно зачищать территорию. Получается, не слишком ты их убедил… в своей лояльности.
— А я и не настаиваю на том, что пытался убеждать изо всех сил. Обычная информация, не более. А как поняли и поверили или нет, это уж не моя забота. Но в данном случае, думаю, дело в другом. Наверняка Фи-ленков что-то знал. И они тоже догадывались, о чем ему могло быть известно. Недаром же он исчез после второго допроса, на котором полностью изменил свои показания, как сквозь землю провалился. И с машиной тут не все чисто. От кого скрывался-то, сам подумай, от своих же коллег? Или все-таки от бандитов? Между прочим, он женат, но детей нет. Пошарь, возможно, жена тоже в курсе каких-нибудь событий, хотя вряд ли. А труп в машине, я почти уверен, его. Подождем результатов экспертизы.
— Если б она чего знала, ее тоже достали бы. Я смотрю, они тут вообще устанавливают правила в одностороннем порядке, исключительно в свою пользу. Придется, видно, их снова немного разочаровать.
— Ты только это… гляди у меня!
— Ладно, до связи… — Филя рассмеялся.
5
Тесен мир — сколько раз приходилось уже Филиппу Агееву убеждаться в этом!
И еще одно, не менее важное, заключение: хороших людей значительно больше, чем всякого дерьма, просто подход к ним нужен. Люди перестали верить друг другу — в этом главная беда. Но — поправимая. Это он тоже знал, ибо умение находить нужные подходы считал одним из важнейших достоинств сыщика. И вообще — человека.
Отыскать с помощью местных товарищей фуражку летчика гражданской авиации особых трудностей не представляло. И, надев ее, Филя тут же обрел уверенность в том, что профессионально «влился» в дружную семью российских авиаторов. А посему его интерес к тому, куда мог запропаститься Леня Филенков, был самым натуральным. Да и горлышко бутылки, торчащее из кармана кожаной куртки, определенно указывало на самые благие намерения человека, пришедшего в гости к товарищу. Таким же «естественным» было и его изумление, а после искреннее огорчение, едва Агеев узнал, зачем с раннего утра тут, в подъезде, где проживают Филенковы, «ошивалась» милиция. Короче говоря, слово за слово, и сосед Леонида, Иван Васильевич, не имевший к авиации ни малейшего отношения, но искренне уважавший этих ребят, пригласил человека к себе — не на дворе же о серьезных вещах разговаривать!
А что касаемо уважения, о коем почти с первой минуты знакомства зашла речь, так сосед исходил из того, что парни летают хрен знает на чем техника-то давно устаревшая, все ресурсы исчерпавшая, — а ничего не боятся.
— Вон и Ленька наш говорил про то, так недельку всего и поминал-то, — Иван Васильевич известным жестом щелкнул себя по шее, под скулой, — и хоть бы хны ему, обратно туда же…
— А менты-то чего говорили? — Филя, старательно изображая, что он никак не может прийти в себя после известия о трупе в сгоревшей «шестерке», лишь отрешенно кивал в такт словам Ивана Васильевича.