Прощай генерал… прости!
Шрифт:
Он еще подумал, что здешние «деятели» поступили вполне логично, не отправив в аэропорт для встречи московского гостя этого руководителя. Зачем с ходу давать «важняку» возможность идти на обострения? Станет еще вопросы задавать. Советы высказывать о деле, в котором сам покуда, ни ухом, как говорится, ни рылом… Вот ты приедешь в «присутствие», разберешься, не торопясь, в материалах следствия, а мы пока посмотрим, кто ты таков и чем дышишь. И дальше видно будет, насколько ты контактен и куда простираются твои прокурорские амбиции.
Отвечая теперь на вежливые вопросы прокурора, Турецкий сообщил и о дальнейших своих планах до конца дня. Это следовало сделать
И первым абонентом Александра Борисовича стал директор частного охранного предприятия «Глория», находящегося в Москве, на Неглинке, Денис Грязнов, племянник начальника МУРа Вячеслава Грязнова, старого и закадычного друга Турецкого. Номер его Александр Борисович набрал, находясь внизу, в холле отеля, где для неотложных нужд проживающих был специально отгорожен красиво оформленный застекленный павильончик лекарственно-парфюмерного назначения. Заодно Турецкий решил купить и флакон с пеной для бритья — старый, который он захватил из Москвы, больше шипел и плевался, нежели выдавал пену. За прилавком находилась толстая и ленивая девица, которой было все едино, чем торговать — парижской пеной для особо чувствительной кожи или презервативами. Она выдала покупку, отсчитала сдачу и безразлично отвернулась к окну. Что и требовалось. А Турецкий, отойдя в угол павильона, быстро соединился с Денисом.
Накануне вечером, предвидя всякого рода трудности, которые могут возникнуть в провинции, Александр договорился с Дениской, что, когда понадобится, тот сразу откомандирует в его распоряжение одного из своих сыщиков. С ними Турецкому приходилось работать не раз, и он превосходно знал все их многочисленные достоинства. Поэтому и вступать в долгие объяснения сейчас тоже не требовалось.
— Ты, дядь Сань? Молодец, вот по этой трубе и соединяйся со мной, прокола не будет. Ну что, окружили? Вниманием, я имею в виду?
— Дай хоть слово вставить! — сделав вид, что сердится, сказал Турецкий. — Мой номер семьсот тридцатый. Люди слишком даже заботливые. Хотелось бы проверить насколько, все понял?
— Так точно! — засмеялся Денис. — Кого прислать? Могу Севу, либо Филиппа, на выбор. И как срочно?
— Наверное, Филю, он в этих краях уже бывал. Город знает, да и неприметнее все-таки будет. А по поводу срочности… Хоть и завтра, а я подумаю, как оформить частное расследование. Вы ж не благотворительная организация, верно?
— Это точно, дядь Сань. Тогда до завтра?
— Давай, я буду весь день в прокуратуре.
— Он прилетит, устроится и сразу выйдет на связь. А тебя, между прочим, провожали, не заметил?
— Просто не обращал внимания. Впрочем, я и не сомневался. Тут складывается аналогичная картина. Это Филиппу для сведения. Постой, а ты-то откуда знаешь?
— Дядька попросил присмотреть.
— А-а, тогда понятно. Ну, привет дядьке. Жду гонца.
Турецкий засунул маленький мобильник глубоко во внутренний карман, а на пояс повесил другой, тот, номер которого был известен даже адвокату Белкину. Вот его-то и пусть засекают, если им очень надо. А сам адвокат, по всей видимости, появится тоже завтра. Как, вероятно, и полковник Рейман, и вдова генерала, и прочие лица, с которыми предстоит поработать с разной степенью интенсивности.
Служебная «Волга» с неработающей мигалкой ждала у подъезда отеля. Александр
— Поедемте в вашу контору, — беспечно сказал он, обернулся и увидел, как следом за ними, со стоянки от торца отеля, немедленно тронулись синие «Жигули». Ну да, сидеть на «хвосте» у московского «важняка» в «ауди» либо в «БМВ» даже для местного криминала, открыто похвалявшегося тем, что власть в городе и крае практически всегда принадлежала ему, все равно выглядело бы слишком наглым вызовом. А так — обычные дела. Но до прибытия господина Белкина — ни с кем никаких контактов. Потом видно будет…
3
Старший следователь по особо важным делам Главного управления Генеральной прокуратуры по Сибирскому федеральному округу, старший советник юстиции, то бишь полковник, Юрий Матвеевич Серов, рано располневший и облысевший мужчина, встретил гостя не то чтобы без пиетета, положенного хотя бы в отношении генеральских погон, но с настороженностью и одновременно заметной небрежностью в обращении. Не вышел навстречу в приемную, когда секретарша доложила ему о прибытии «важняка» из Москвы. Изображая невероятную занятость, неохотно оторвал от стула толстый свой зад и протянул через стол, заваленный папками с документами, вальяжную, ленивую руку. Вот ведь, черт его знает, глянешь в первый раз на человека и сразу чувствуешь к нему антипатию. Или они тут, в своем федеральном округе, и вправду представляют себя удельными князьями, на которых даже у царя-батюшки управы не находится? Зря, ей-богу, напрасно. Местечковый гонор никогда и никого к добру не приводил.
Так решил для себя Турецкий и избрал соответствующую тональность для дальнейшего разговора. Не идя, однако, и на откровенное обострение. Ведь, возможно, как это нередко случается, у этих местных деятелей просто срабатывает застарелый синдром против «варягов», которые являются в их заповедные края лишь затем, чтобы отнять лакомую добычу? «Володеть ими», как выражается летопись? Тогда, понятно, кому ж захочется делиться с трудом добытой славой? Либо кое-чем, гораздо более существенным, что с оной напрямую связано? Но слегка щелкнуть по носу все же следовало.
— Поразительная вещь, коллега, — закуривая без разрешения хозяина достаточно приличного по прокурорским меркам кабинета и рукой отгоняя струйку дыма, начал Александр Борисович, — в материалах, представленных вами в Генеральную прокуратуру по прямому указанию, насколько я понимаю, вашего федерального прокурора, выводы следственной группы можно рассматривать как окончательные и пересмотру не подлежащие. Несмотря на то обстоятельство, что аварийная комиссия фактически не дала до сих пор своего официального заключения. Разве выводы столь авторитетной комиссии не являются для вас решающими в таком деле? Вы полагаете, это правильно? Или у вас имелись свои собственные неопровержимые аргументы, которые пока просто не отражены в деле?
— Вы прибыли сюда специально для того, что выяснить только этот вопрос? Или у вас появились серьезные, действительно стоящие, возражения против конкретных выводов оперативно-следственной группы? — Показалось, что Серов слегка, едва заметно, ухмыльнулся с этаким вызовом.
Ишь ты, а ему палец в рот не клади! Неужто так прочно чувствует своей задницей стул, на котором восседает? Или нарочно нарывается на скандал, чтобы обернуть его себе на пользу? Вот, мол, явился не запылился, все сам наперед знает, а у нас своя голова, и чужие нам без надобности… «Не-а, — сказал себе Турецкий, — ни хрена у тебя, дружок, не выйдет…»