Прощай, декрет!

Короткова Виктория

Однако не спас от процесса трансформации. Читая книжки, как должно быть в детстве, я начала осознавать все то, чего недополучила сама. Самые простые слова не были сказаны, самые обычные вопросы не были заданы, самые естественные чувства не были озвучены. И меня накрыла волна злости к родителям и жалости к себе. Воспоминания причиняли такую боль, что я хотела разорвать общение с мамой (но это было невозможно, потому что мы живем в одном доме). Именно тогда я зареклась сделать все, чтобы дочка была счастливее меня.

Но одно дело сказать, а другое – сделать. Шла на ощупь, тыкала пальцем в небо, чтобы

избежать известных ошибок. Однако контроль держал меня в напряжении, правильно ли поступаю, следила за каждым словом и движением, ведь я прочитала, что «все, что вы делаете, повлияет на дальнейшую жизнь ребенка». Заставляла себя выходить на улицу, много чего заставляла себя делать ради дочки. Забросила стихи, песни, которые писала, сколько себя помню, забыла, когда играла на клавишах, когда пела, хотя душа просила, рыдала, – только ребенок и его нужды. И вскоре поняла, что схожу с ума и почти провалилась в настоящее эмоциональное истощение.

Мне бы обратиться к профессионалу и сразу решить вопрос, пока не утащила семью за собой, но я написала подруге. И она посоветовала книгу «Источник сил для уставшей мамы» С. Гончаровой. Не все в этой книге мне подошло, но пару советов я для себя подчерпнула. И это был первый шаг из-подо льда. Разрешая себе маленькие радости, я потихоньку отвоевывала личное пространство.

Лишь спустя годы я узнала, что эмоциональное выгорание – это физиологический процесс, истощение нервной системы. И начинать налаживать нужно с физиологии: нормализации сна, регулярного и полноценного питания. В крайнем случае нужно посетить врача и сдать анализы на витамины, микроэлементы, гормоны и тд. Нельзя избавляться от выгорания лишь анализом собственных мыслей.

Только разрешив первоначальную проблему на физиологическом уровне, имеет смысл поработать над своими ограничивающими убеждениями, фантазиями, что вы должны быть безупречной мамой. Кроме всего, еще есть физиология, психологическая конституция, гормональный статус, актуальная жизненная ситуация, финансовое положение, отношения внутри семьи.

Психологи говорят, ненормально, что молодые женщины остаются одни с детьми на целый день. Никогда в истории не было такого, чтобы молодая мать оставалась с ребенком наедине. В богатых семьях были нянечки, а у бедняков, чьи семьи часто были многочисленны, всегда находилось кому последить за ребятней.

Современные тенденции в корне меняют отношения внутри социума: ребенок становится высшей ценностью, а родители – лишь средством для взращивания потомства. На плечи матери ложится огромное давление со стороны общества, и оно диктует, как она должна себя вести и воспитывать подрастающее поколение. Не все выдерживают такой натиск и вскоре формируется мысль, что дети – это каторга, тяжелое бремя, конец жизни, ты не принадлежишь себе, жизнь полностью меняется, ты лишаешься свободы. А остаются адекватными лишь те, кто видит в испытании новые возможности, новые чувства, опыт, рост.

У меня получилось, что роль дочки, жены и мамы одновременно мне давались тяжело. Я могла быть только кем-то одним, и чаще выбирала «маму». И настолько заигрывалась, что полностью забывала о себе, даже об обычной гигиене, вспоминая о душе раз в несколько дней. Даже боялась отлучаться в туалет и ждала возвращения мужа. По дому

успевала делать только основные вещи, например, полы мыла только когда дочка поползла.

Но в спокойные моменты, когда она пыталась повторить мои звуки, что-то рассказать, когда красноречиво смотрела на меня широко открытыми глазами, негатив в душе мгновенно стирался. Спустя неделю я уже забыла про затянувшиеся роды, про тяжелые схватки, про убитый желудок и неспанную ночь. Ее улыбка приносила столько счастья, что я могла поделиться со всем миром.

Именно так я начала спасать свою психику, уже собиравшую чемоданы. Нашла главную мотивацию и крепко держалась за нее в самые трудные минуты. Была глупой и пыталась справиться сама, все держала в себе. Такие периоды часто заканчивались взрывами, криком и слезами. От стресса у меня закончилось молоко, что я долго не могла себе простить. И никто не спешил меня разубедить, никто не спешил на помощь.

Тут я поняла, что срочно нужно чем-то занять руки и отвлечь мозг. Стараясь переключиться от бытовых проблем, я бросилась как голодный зверь в омут разных хобби.

Найдите хобби

Долгие укачивания на ночь вернули меня к чтению. Электронные книги на минимальной яркости экрана сохраняли нервы, потому что хотелось плакать от того, что я не понимала, почему ребенок не спит. Я пела колыбельные, все, что смогла вспомнить, да еще и на разных языках. Читала вслух детские стихи, ставила классическую музыку, стилизованную под той пиано. И ничего не помогало. Даже если мне казалось, что ребенок засыпал, то стоило мне положить ее, как тут же включалась сирена и все повторялось снова.

Когда не осталось желания развлекать ребенка, я почувствовала, как внутри закипает злость. Я целый день бегаю то по дому, то по улице, чтобы сделать этому ребенку хорошо, а когда заканчиваются силы, она даже не дает отдохнуть. Естественно, нельзя было выплескивать кипяток своих мыслей на дочку, поэтому я искала другие возможности. В электронной почте завалялась книга, которую давно хотела почитать (в доовские времена мы находили книги на просторах интернета и посылали друг другу по почте). Открыла файл и выдохнула.

Книга мгновенно затянула в атмосферу средневековой Германии и часы пролетали незаметно. Мне нравилось думать, что эти каторжные часы с ребенком на руках до пяти и даже семи утра теперь можно проводить как минимум с удовольствием. Да, руки и спина отваливаются, и не очень удобно читать, прыгая на фитболе, но в это время я окунаюсь в культуру разных стран и эпох, а может, и узнаю что-то новенькое.

Книга за книгой – и постепенно я начала даже ждать вечера, чтобы вернуться в придуманный автором мир. Видимо позитивный настрой чувствовал и ребенок, потому что с каждым разом время укачивания сокращалось, а я вскоре научилась понимать, когда наступал глубокий сон, и аккуратно укладывала ее в кроватку (при всей нашей близости я всегда настаивала на личном пространстве).