Прощай, Америка!
Шрифт:
– Да, – сказал Лукаш, глядя в пустой экран телевизора, – зрелище тогда получилось и незабываемым, и ярким.
Стрелял подводник из пистолета себе под нижнюю челюсть, пуля перемешала его мозг и выбросила вверх крышку черепной коробки вместе с белоснежной фуражкой. Как пробку из бутылки шампанского.
Лукаш достал из сумки пистолет – допотопный крупнокалиберный «кольт». Увесистая штука. И надежная. Калибр – одиннадцать целых сорок три сотых миллиметра.
Лукаш нажал кнопку слева от пусковой скобы, ему на левую руку выпал магазин.
«А
«А ты зачем себе в руку стрелял? – Это не Лукаш у себя спрашивает и не «кольт» интересуется у него. Это Петрович спросил перед тем, как попрощаться сегодня. – Можно было и без этого кровопролития, правда?»
– Правда.
– Тогда зачем?
– Для достоверности.
– Не ври.
– А зачем еще?
– Не знаю, – сказал Петрович. – Может, ты считаешь, что всякий, отнявший жизнь у человека – любого человека – должен понести наказание. Вот себя и наказал.
– Я похож на идиота? – спросил Лукаш.
Петрович не ответил тогда, позвал Николашу и приказал отвезти раненого в отель.
– Я похож на идиота? – спросил Лукаш у пистолета, но «кольт» выжидающе промолчал. – Твоего владельца, господин «кольт», я убил просто так, без раздумий и последующих терзаний. А ведь он мне ничего плохого не сделал. Не успел, не от него это зависело, но все-таки… Я же не пытался себя наказать за это?
Лукаш положил палец на спуск пистолета, медленно сдвинул предохранитель.
– Тут-тук! – сказал Лукаш. – Есть там кто-нибудь? Кто-кто в теремочке живет?
Пистолет ждал.
Лукаш повернул пистолет к телевизору и передернул затвор. Патрон вылетел, покатился по полу в коридор.
– А ты говоришь – идиот, – покачал головой Лукаш. – Хотя…
Лукаш положил пистолет и магазин на стол возле кровати, встал и поднял патрон, подбросил его на ладони, поставил рядом с пистолетом, стукнув донышком гильзы о крышку стола. Как шахматной фигурой.
– Хотя, – сказал Лукаш. – А кто, кроме идиота, мог взять себе в качестве сувенира пистолет и винтовку с оптическим прицелом? Только идиот способен тащить все это опасное железо через блокпосты, патрули и заставы. Профессиональный убийца такого делать не стал бы. Точно – не стал. Пришил – и ладненько. И концы в воду. Не то что Лукаш! Этот везучий, но такой бестолковый сукин сын.
Избыточная подстраховка? Очень может быть. Но все в совокупности – достоверность и непротиворечивость характера. Вчерашняя пьянка, например. Не станет ведь киллер перед акцией пускаться в загул? Дрожание рук после возлияния и недосыпа. А ведь сотни людей видели, как Лукаш хлестал горячительные напитки и ушел с вечеринки одним из последних. Так себя ведут киллеры?
Настоящие профессионалы соблюдают режим, вовремя ложатся спать, регулярно
Так что Лукаш – просто везучий сукин сын. Торговая марка, блин. Вот если бы еще понять, зачем вся эта каша с Колоухиным заварилась – совсем было бы хорошо.
Лукаш лег, заложив руки за голову.
Ничего, Петрович скажет. Если не отправит куда-нибудь в Карелию на утилизацию завтра… Лукаш взглянул на часы… сегодня, с утра пораньше.
Не отправит.
Если до разговора с Лукашем еще мог, то после…
Лукаш уснул.
Утром его снова расстреляли, а в ресторане, во время завтрака, после оваций по случаю счастливого избавления, его пригласили на вечеринку.
Гулянку по случаю счастливого спасения коллеги журналисты решили закатить, естественно, в «Мазафаке». Возможно, некоторые из акул пера искренне считали, что ресторация, открытая полгода назад неподалеку от здания ФБР, и в самом деле является русским рестораном, но скорее, решили дружески подколоть Лукаша.
Если бы все зависело от Лукаша, то Квалья, сунувшийся с приглашением к завтракавшему Лукашу под многозначительными взглядами журналистов, был бы послан резко, категорично и однозначно. Может быть, даже схлопотал бы по своей гладко выбритой макушке чем-нибудь тяжелым, но поскольку образ недалекого рубахи-парня требовал жертв и усилий, то пришлось просто встать из-за стола и раскланяться под дружные аплодисменты журналистов.
Счастливое спасение было? Было. Колоухина пристрелил? Пристрелил. Понятно, что по этому поводу грех не выпить в теплой компании. Гульнуть изо всех сил, встряхнуться и встряхнуть окружающих, век бы их не видеть…
– На Сицилии, – провозгласил Квалья, – только убив своего первого, мужчина считается мужчиной. Сегодня у нас есть повод отпраздновать совершеннолетие нашего дорогого друга Михаила Лукаша! К тому же в один день он не просто отправил к праотцам ближнего своего, но и сам чуть не был убит и чудом пережил нападение. Я полагаю, с него причитается.
Все одобрительно зашумели в том смысле, что да, что нужно выставляться по такому поводу. Даже непьющий вроде бы Махмутка высказался за то, что обмыть такое нужно, дабы не гневить Аллаха на будущее.
– Ладно, – сказал Лукаш. – Большинство из вас, сволочей, в отдельности не вызывают у меня положительных чувств, но вместе вы неплохая компания. Сегодня в девять.
– В «Мазафаке»! – выкрикнул Квалья, и Лукашу ничего не оставалось, как подтвердить – в «Мазафаке».
И весь день вечеринка маячила перед внутренним взором Лукаша, как мрачная серая туча на фоне ясного голубого неба…
Ну да, неба. И ясного голубого. Тучи, тучи, всполохи молний и вонь – оглушающий смрад, пропитавший все вокруг. Это фигурально выражаясь, естественно.