Прощание
Шрифт:
— В тех обстоятельствах это было лучшим возможным выходом.
Вентилятор гонит воздушную струю от телевизора к журнальному столику, обдувая по пути две пары голых ног на кушетке. От прикосновения прохладного ветерка к потной коже Джейни слегка поеживается. Она думает о Генри Фингольде, незнакомце, возможно, ее отце. Умирающем. И уже третий раз за сутки Джейни мечтает, чтобы это был кто-то другой.
Она кладет голову на плечо Кейбела, просовывает руку ему под мышку. Он сажает ее на колени, и они крепко сжимают друг друга в объятиях.
Потому
_____
Она в полном раздрае.
_____
Джейни воображает себе жизнь без людей. Без него. Разбитое сердце, одиночество, но зато — способность видеть, чувствовать. Жить. Наслаждаться покоем. Не оглядываться всю дорогу через плечо, опасаясь чужого сна.
Потом она воображает себе жизнь с ним. Слепой, со скрюченными пальцами, но любимой... во всяком случае, если все сложится хорошо. А еще с постоянным, почерпнутым из его снов ощущением того, каково ему приходится. Действительно ли она хочет обречь их обоих на такое будущее? Неужели хочет стать тяжким бременем для такого классного парня?
Она сравнивает оба сценария и никак не может остановить выбор ни на том ни на другом.
Но она размышляет.
Может, разбитое сердце исцелить легче, чем больные руки или слепоту.
_____
9.41
В такую жарищу долго в обнимку не посидишь.
Кейбел потягивается.
— Ты собираешься ее будить? И снова двинуть с ней в больницу?
— Господи, надеюсь, нет.
— Джейни...
— Да знаю я.
— Там, по крайней мере, кондиционеры работают.
— У тебя в машине тоже. Может, туда переберемся?
Кейбел смеется.
— Почему бы и нет, когда стемнеет. Да, черт возьми, как стемнеет, так и поступим. Но я серьезно, Джейни. По-моему, тебе обязательно нужно поговорить с матерью...
Джейни со вздохом закатывает глаза.
— Может быть.
_____
9.49
Она легонько стучится в дверь маминой спальни.
Косится на Кейбела.
Джейни не воспринимает эту комнату как часть дома. Для нее это скорее дверь в другой мир, портал в обитель скорби, откуда время от времени появляется и куда исчезает Доротея. Она даже мельком туда не заглядывает, только когда входит или выходит мать.
Она ждет. Заходит, на всякий случай подготовившись к возможной атаке сна. Но ее мать сейчас не видит снов. Джейни вздыхает и озирается.
Сквозь прорехи в старой
Мать Джейни спит лежа на спине, узкая ночная рубашка облегает ее тощее тело.
— Мам, — шепчет Джейни.
Тишина.
Чувствуя неловкость, Джейни на цыпочках придвигается ближе. Половицы скрипят под ногами.
— Мама, — произносит она уже громче.
Ее мать бурчит что-то невнятное, с трудом разлепляет глаза, щурится и чуть приподнимается, опираясь на один локоть.
— Мн-не звонят? — выговаривает она заплетающимся языком.
— Нет. Я... Уже почти десять часов, и я просто подумала...
— А ты что, в школу не пошла?
У Джейни отвисает челюсть.
«Это у тебя шуточки такие или как?»
Она набирает побольше воздуху, собираясь выложить матери всю правду и напомнить ей о школьном выпускном вечере, который та пропустила, а еще о том, что сейчас лето и занятий все равно быть не может, но решает, что время не самое подходящее.
— Да сегодня занятий нет, — вырывается у нее, прежде чем Доротея успевает ляпнуть что-нибудь в том же духе. — Я вот хотела спросить про Генри, тебе сегодня надо идти в больницу или не надо? Я не хочу...
При упоминании имени Генри мать Джейни судорожно втягивает воздух.
— О боже! — стонет она, как будто только сейчас вспомнила, что случилось.
Она перекатывается на кровати, встает и нетвердой походкой ковыляет мимо дочери из комнаты. Джейни идет за ней.
— Мам, — окликает ее Джейни в полной растерянности.
Когда они поворачивают на кухню, она бросает беспомощный взгляд на Кейбела. Тот в ответ пожимает плечами.
— Мама!
Доротея достает из холодильника апельсиновый сок, лед и водку из морозилки и смешивает свой утренний коктейль.
— Что? — гнусаво отвечает она.
— Этот Генри и есть мой отец?
— Ну конечно он твой отец. Я же не шлюха.
Кейбел в соседней комнате приглушенно хмыкает.
— Понятно. Он что, умирает?
Мать Джейни делает большой, жадный глоток.
— Так они говорят, — отвечает она, оторвавшись от стакана.
— Ладно. А что с ним — несчастный случай или болезнь какая, что?
Доротея пожимает плечами и рассеянно машет рукой.
— У него мозги скукожились. Или там опухоль завелась. Вроде того.
Джейни вздыхает.
— Ты хочешь, чтобы я сегодня опять поехала с тобой в больницу?
Впервые за весь разговор мать смотрит на дочь.
— Опять? Вчера ты со мной не ездила.
— Мам, я приехала туда сразу, как только смогла.
Мать Джейни допивает коктейль и пожимает плечами. Она стоит у кухонного стола с пустым стаканом в одной руке и бутылкой дешевой водки в другой и пялится на свои руки. Потом ставит и то и другое на стол и закрывает глаза. Из-под опущенных век по щекам текут слезы.