Прощание
Шрифт:
Он тихо рассмеялся.
– Ты и есть – послание.
Крюк впился ей под лопатку.
– Ты пришла одна, это хорошо. Вовремя – еще лучше. Говорят, ты ищешь работу?
– Да, – проговорила она, удивляясь, что еще может говорить.
– У меня найдется для тебя работа. Для начала – мелкие пересылки. Потом – покрупнее, если будешь вести себя как надо.
Повисла тяжелая тишина. Щеки Эсме коснулся влажный бараний бок.
– А если не будешь…
Он сильнее потянул за крюк.
– Понятно объясняю?
– Да.
– Точно?
– Точно.
– Хорошо. Задача простая. Молчать и слушаться.
Эсме кивнула, потому что звуки больше не выходили из горла.
– Хоть раз откроешь записку, которую тебе дадут, твоя семья поплатится. Сестра первая, потом родители. Скажешь кому угодно хоть слово, готовься к худшему.
Эсме сглотнула подступивший к горлу ком. Зловонное дыхание скрытого тушами незнакомца заполняло все вокруг.
– И еще… Нам нужно доказательство твоей верности. Завтра, здесь же, в это же время, придворная аптечка. Она почти была у нас в руках, мы ее упустили, но вернем. Каждому свой черед, все по справедливости, так? Нельзя же два раза обещать этим болванам, Плутишу с Фуфелье, частную практику. Не открывать же им второй раз больницу, чтобы они стащили препараты.
Сердце у Эсме екнуло. Ей нужно выкрасть придворную аптечку? Во-первых, она понятия не имела, где спрятаны сокровенные склянки. Во-вторых, даже знай она это, ни за что не сможет так поступить с Лукасом. Она подумала, что сумеет обойтись лакричными пилюлями, какими-нибудь безвредными микстурами. Но незнакомец прибавил:
– Если обманешь, ты знаешь что к чему. Сестра первая.
Вновь повисла тишина, до того тревожная, что Эсме казалось, будто она слышит стоны убитых ягнят.
– Поздно идти на попятную, посыльная. Думаешь, мы идиоты? Ты прекрасно разыграла эту комедию, так что теперь держи свою роль до конца. Раз сунула палец в шестерню, уже не вытащишь – только руку оторвешь. Так-то, красавица. Ты знаешь все, что должна. Остается только скрепить твое новое подданство.
Подданство… Эсме замутило.
– Каждый делает это по-своему. Ну а ты…
Он шагнул вперед, притянув к себе посыльную крюком, и кислое дыхание ожгло ей губы. Огромной пятерней он схватил ее за подбородок и прошептал похотливо:
– Поцелуй меня, как целуешь своего доктора.
Он прижался ртом к ее губам. Жуткий поцелуй. Омерзительный, бесконечный. Наконец он отнял рот и грубо толкнул Эсме к выходу. На ватных ногах она добрела до Зодиака, вцепилась в его гриву, и ее вырвало на траву. Никогда она так ясно не чувствовала себя уязвимой просто из-за того, что родилась женщиной.
Она как можно скорее миновала высеченные в склоне ступени, так что Зодиак едва не спотыкался. Затем во весь опор доскакала до дворца и кинулась на свою жалкую постель прямо в сапогах, кусая кулаки, чтобы не заплакать. Всю ночь она пыталась придумать, как отдать придворную аптечку, не отдавая ее. Но когда небо в окне окрасилось нежным розовым цветом, все еще не знала, что делать. Утро, уже. Она вышла на улицу коротким путем, через лестницу для прислуги. Если пойти завтракать сейчас, есть шанс пересечься с Лукасом.
Однако доктор опередил ее: он уже выходил из кухни, прихватив с собой кулек булочек с шоколадом. Увидев, что Эсме идет ему навстречу, он замедлил шаг и не думая протянул ей еще горячий кулек. Она вздрогнула.
Они не заговаривали с того самого утра, когда проснулись, сплетенные в одно целое.
Она не взяла кулек. Лукас печально улыбнулся в ответ, и она задержала взгляд на его губах, таких же совершенных, как и все его черты. Вдруг их заслонил вчерашний мерзкий поцелуй. К горлу подступила тошнота. Пасть из скотобойни – вот ее будущее. А рот Лукаса все отдалялся, безвозвратно уходя в прошлое.
– Что вам надо от меня, доктор Корбьер? – бросила она куда презрительней, чем хотела.
– Ничего. А вам, посыльная? Готовитесь к очередному безработному дню?
– А вот и нет. С работой у меня теперь все прекрасно.
Она огляделась. Час был ранний, вокруг не было ни души, если не считать садовника, который чистил обрамлявшие пруд камни: слишком занят, чтобы их заметить, слишком далеко, чтобы слышать. Она толкнула Лукаса, будто отпихивая с дороги, и быстро шепнула:
– Шкатулка с ядами, сегодня, настоящая.
Он отпрянул головой. Шкатулка? Ни за что. Он стал врачом, чтобы жизни спасать. Он клятву давал. Он едва не потерял шкатулку, она чудом вернулась нетронутая, благодаря мировому судье. И отдавать ее назад в руки убийцы он не собирался. Но на какой-то миг он встретился глазами с Эсме. Зеленые как луга и твердые как нефрит: ничто не помешает посыльной исполнить поручение. Уж лучше облегчить ей задачу и уменьшить масштабы бедствий. Вновь срединный путь.
– Я так и не нашел ключа от своей комнаты, – заметил он и зашагал прочь, не зная куда: может в парк, а может к опушке, на холм.
46
Платье невесты охранялось в швейной мастерской двадцать четыре часа в сутки. В день свадьбы не будет места ни малейшей случайности. Все продумано заранее: каждый жест молодоженов, каждый шаг королевской четы, расположение гостей, расстановка стражников, чтобы каждый угол был в поле их зрения. Никто не въедет под арку без приглашения с королевской печатью. На кухне ни один ингредиент не упадет в кастрюлю без проверки специально нанятых по всем провинциям поваров: каждую веточку петрушки ждет строжайший осмотр.
Мушкетеры Бове наизусть знали свои оборонительные позиции, как внутри, так и снаружи дворца. На каждой дозорной башне в каждом уголке острова установлена была своя система слежки. Самый быстрый фрегат был зафрахтован в порту, чтобы при первой необходимости доставить в Бержерак просьбу прислать подкрепление и эвакуировать Лисандра с Эмой. Действия при чрезвычайной ситуации были отработаны так точно, что по одному слову Тибо всё мгновенно пришло бы в боевую готовность. Однако с каждым новым приготовлением дурные предчувствия только усиливались. Он все еще мог отменить свадьбу, но, верный импульсивной натуре, скорее предпочитал дальше идти по ошибочному пути, чем признавать ошибку. И потому отгонял сомнения тем, что всё усиливал меры безопасности.