Прощание
Шрифт:
Бове отнесся к поручению с пугающим воодушевлением и стал настаивать, чтобы стражники отныне назывались «мушкетерами». Тибо нехотя уступил. Оставшись один, он обошел кабинет, насвистывая, чтобы расслабиться. Какое там! Чем же занять себя с пользой? Безысходность навела его на мысль о бюсте. Все равно рано или поздно придется с ним разбираться.
В художественную мастерскую он не спускался с тех пор, как еще ребенком кидал для забавы в стены комочки мокрой глины, удивляясь, что они не падают. Творческий улей был залит светом. Здесь работали художники, скульпторы, керамисты, витражисты, чьи души были озарены призванием
Увидев короля, Агнес, лучшая ваятельница королевства, бросила свою работу. Это была крепкая низенькая женщина лет сорока с прямым и цепким взглядом. Ее руками был создан бюст Альберика, множество изумительных мраморных статуй в галерее и мраморная Элоиза с двадцатью восемью лилиями. Агнес догадывалась, что Тибо заявится однажды вот так тихо, без предупреждения и в самом обычном платье. Поэтому у окна его уже ожидало кресло. Резная спинка с животными и растительными орнаментами – прекрасный фон для королевских портретов. Она уже виднелась на недавно сделанном наброске портрета Эмы, который как раз сох на мольберте.
При взгляде на него, у Тибо кольнуло сердце. Портрет был так печален, что вытягивал из мастерской всю радость. Лица в покое раскрывают свои самые затаенные чувства, и лицо Эмы хранило след исчезновения Мириам. Тибо отвернулся. Хоть бы поездка на Плоскогорье немного примирила ее с собой. Он будет считать часы, минуты, секунды до ее возвращения, и даже если она вернется без вора – неважно. Лишь бы только глаза ее снова стали зелеными.
Агнес подвела его к креслу.
– Несколько предварительных набросков, сир, и на сегодня довольно.
Она встала перед ним и пристально оглядела. Однажды от этого короля останется только бронзовый бюст и профиль на монетах – если он все же решится их отчеканить. Может, еще портрет, если повезет. Агнес понимала, что она в ответе перед грядущими поколениями, и к работе относилась со всей серьезностью. Тибо же не знал, куда смотреть. Ноги у него затекли до мурашек, а любопытные взгляды столпившихся на улице ужасно раздражали.
– Сосредоточьтесь на липе за окном, сир, – посоветовала Агнес, – про меня забудьте.
– Легко сказать.
– И сделать тоже, ваше величество, если немного постараться.
Он улыбнулся ее дерзости. Агнес была права. Раз уж он здесь, надо дать ей спокойно работать. Мел забегал по грифелю быстро и уверенно, но через какое-то время рука Агнес застыла в нерешительности.
– Вас беспокоит шрам, – догадался Тибо.
– Гм-м.
– Пускай выделяется как есть.
Мел не шевельнулся.
– Мне важна правда, Агнес.
Агнес продолжила работать, но гораздо медленнее. Правду она знала, как знали ее и все: правление выдалось тяжким, и оно пожирало короля.
8
Дорога была прекрасная, а от осенней позолоты вокруг Эме казалось, будто они очутились в книжной картинке. Кочки, деревья, шелест их листьев, следы подков в глинистой почве – все
В полдень Эсме предложила сделать привал на лужайке, устланной зеленым мхом. Собранные Мартой припасы превосходили все ожидания: запеченная индейка, баранья ножка, желе из клюквы, омлет с луком-пореем, фаршированные перцы, ореховый хлеб, сливочное масло, козий сыр, печеные яблоки с корицей, грушевый пирог, печенье с изюмом. И это во времена всеобщей нехватки – настоящий скандал, и верный признак вмешательства Тибо.
– Как думаете, хватит? – улыбнулась Эма.
Но увидев, с какой скоростью Эсме с Симоном уплетают свою долю, она мысленно взяла слова назад. Они болтали с набитым ртом, и разговор их напоминал беседы на палубе. Эсме как раз призналась, облизывая пальцы, что хотела стать марсовым, а Симон, хлопая длинными детскими ресницами, сказал, что еще надеется попробовать себя в театре. Эма жалела, что не может, как они, мечтать вслух. Она стала королевой случайно, и эта случайность часто лишала ее самых простых радостей.
Тем временем Эсме внимательно наблюдала за ней. В седле Эма держалась легко и не уставала. Прохладный воздух заострил ее четкие черты, косички весело прыгали на расправленных плечах. Она только что пообедала без вилок и ложек и вытерла руки листом лопуха. Эсме она нравилась, и посыльная решила поговорить с ней начистоту.
– Госпожа, у меня есть одна дилемма.
– Какая же?
– Вы ведь знаете, госпожа, король взял с меня обещание обеспечивать вашу полнейшую безопасность.
– Да. Мы все слышали, сколько раз он это повторил.
– Из чего я сделала вывод, что должна вести вас только хорошо протоптанными тропами, госпожа. Но я сделала и второй вывод: король хотел бы, чтобы мы прибыли до наступления ночи.
– И?
– Мы не успеем до ночи, если поедем по протоптанным дорогам, госпожа. Мы выехали на час с лишним позже.
– Понимаю, – сказала Эма: этот час Илария плела косички.
Она не знала, что лучше: рискнуть срезать путь или заночевать на свежем воздухе – и то, и другое было заманчиво. Но Тибо не простит, если они решат разбить лагерь.
– Выбирай путь на свое усмотрение, Эсмеральда.
– Вы уверены, госпожа?
– Абсолютно.
Эма стряхнула крошки с колен, ударила себя по затекшей икре и пошла угощать печеным яблоком Горация.
– А знаешь, о чем я подумала? Имя у тебя длинновато для марсового.
– Доктор Корбьер поэтому зовет меня Эсме, госпожа, – ответила посыльная, прячась за крупом Зодиака, чтобы не было видно, как покраснела она при упоминании Лукаса.
– Значит, Эсме.
Короткий путь пролегал по грязным тропам, шатким камням и полусгнившим мостам, им пришлось пересечь болото, перейти вброд несколько бурных речушек, но к закату на горизонте действительно показался темный силуэт Рок-ан-Фай. Холодный ветер трепал равнину. На последних яблонях поблескивал иней. На всем острове была еще осень, но здесь все уже дышало зимой.