Прощальные слова
Шрифт:
***
Со времен колледжа я не ходила на настоящие свидания, когда я могла бы нарядиться, завить волосы и нанести немного макияжа. Мне так не хватало этого чувства предвкушения и волнения.
Поездка обратно в Бостон проходит быстро и легко, и я нахожу почти пустую стоянку перед рестораном, где Джексон предложил встретиться. Опускаю козырек, чтобы в последний раз проверить свое отражение, и, увидев свое лицо, замечаю то, чего давно не наблюдала: мои щеки порозовели, а глаза стали ярче. Я перестала выглядеть изможденной, как в то время, когда Майк был рядом. Я и чувствую себя по-другому, ощущая незнакомое счастье.
Выхожу
Джексон стоит там, и улыбается мне так, будто не видел меня целый месяц и по-настоящему рад мне.
— Ну, привет, красавица, — приветствует он, беззастенчиво разглядывая меня. Сердце замирает внизу живота, а щеки болят от улыбки, которую я пытаюсь сдержать. Я вынуждена закусить нижнюю губу, и меня охватывает прилив тепла, в то время как любуюсь этим удивительным мужчиной, стоящим передо мной. Он одет небрежно, на нем джинсы, которые выглядят так, будто их изобрели именно для него. Кроме того, его повседневная сине-белая клетчатая рубашка приталенного кроя демонстрирует подтянутое тело, которое он скрывает под медицинской одеждой. До меня вдруг доходит, что Джексон еще дальше от меня, чем мне казалось, и непонятно, как, черт возьми, я здесь оказалась.
— Привет, — говорю я в ответ, подходя к нему на расстояние вытянутой руки. Он не теряет ни секунды, протягивает руку и берет меня за локоть, чтобы притянуть к себе.
— Последние несколько часов были самыми долгими в моей жизни, — делится он. — Я не мог перестать думать о тебе. — Я теряю дар речи. Никто еще не говорил со мной так.
Большую часть своей взрослой жизни я считала, что за одними девушками мужчины ухаживают, а другие, как я, становятся теми, на кого мужчины соглашаются, когда ищут легкости. Джексон заставляет меня почувствовать, что я нахожусь на совершенно другом уровне, чем думала.
— Обо мне? — удивляюсь я. Не перестаю гадать, что же во мне такого, о чем он не перестает думать.
Джексон нежно сжимает мой подбородок большим и указательным пальцами, неторопливо наклоняя голову вниз, чтобы поцеловать меня так ласково, что мои губы дрожат, как будто их коснулся кончик пера. Ох, вау. Я не могу мыслить здраво.
— Почему ты хотел встретиться со мной на улице? — спрашиваю я.
— Мне нужен был этот момент, пока нас не окружили люди.
Мое сердце заходится от учащенного биения. Я не должна так быстро влюбляться в него. Мне могут причинить боль. Я могу влюбиться. Легко могу представить, как свяжу свою жизнь с Джексоном — одна только мысль, чтобы быть с ним, притягивает, а ведь я знаю его меньше недели. Я так не делаю. Никогда не тороплюсь. Растрачиваю свое время. Я провела шесть лет с человеком только для того, чтобы понять, что ненавижу его.
Мне следует отказаться от соблюдения правил.
— Как сегодня поработала? — спрашивает Джексон, открывая тяжелую деревянную дверь в ресторан.
— Хорошо. Я сделала достаточно, чтобы немного наверстать упущенное. Я планирую проекты по частям, чтобы сохранить нормальный график. Конечно, это сложно, но я упорно работаю над тем, чтобы сократить количество заказов ради баланса между работой и личной жизнью, о котором все постоянно говорят. — Смеюсь над своими словами, потому что рассказываю о напряженном графике доктору, который определенно работает больше часов в
— Найти такой баланс — дело непростое, но я видел немало людей, сходящих с ума от недостатка свежего воздуха.
— Могу только представить.
— Столик на двоих, пожалуйста, в задней части, по возможности, — вежливо говорит Джексон администратору.
Она берет два меню и направляется в заднюю часть ресторана, где подводит нас к круглой кабинке. Мы одновременно усаживаемся и вздыхаем.
— Ты тоже, да? — спрашиваю я.
— Знаешь, иногда день просто пролетает мимо меня, и я понимаю, что не сделал ни одного полного вдоха до того момента, как сел за стол, — признается он. Не знаю, как Джексон вообще держится на ногах весь день. Я устаю, хотя обычно сижу весь день.
— Значит, в основном ты занимаешься проблемами сердечно-сосудистой системы или у тебя есть и другие специализации… ну, кроме комедии?
Он подмигивает мне, оценив шутку, но затем серьезно отвечает.
— Кардиология — максимум из всего, с чем я могу справиться на данный момент. Работы много, и постоянный приток пациентов, так что мне никогда не бывает скучно, чтобы искать новые заботы. — Он ухмыляется, протягивая мне одно из меню, а себе берет другое. — Должен сказать, я завидую тому, что ты можешь менять обстановку, когда захочешь. Приятно работать в разных местах? Наверное, это очень вдохновляет?
— Наверное, — соглашаюсь я. Хотя после таких дней, как сегодня, мне иногда кажется, что лучше бы я сидела в офисе, а не бродила по городу в поисках тихого местечка.
Джексону требуется всего минута, чтобы просмотреть меню, после чего он кладет его на стол и опирается на локти.
— Могу я признаться кое в чем, за что ты потом будешь надо мной смеяться?
— О-о, — подтруниваю я. Мне неспокойно от того, что он может сказать.
— Сегодня я дважды ловил себя на мечтах о тебе. Врачи не могут заниматься такими вещами, — делится он, прикладывая ладони к лицу.
Я импульсивно прикрываю рот рукой, потому что не уверена, что делать с тем количеством жара, охватившим мое лицо.
— Что ж, прошу прощения за то, что отвлекаю, но не могу обещать, что исчезну в ближайшее время. Моя бабушка в твоей больнице, в конце концов.
— Хорошо, — говорит он, протягивая мне руку через стол. — Я имею в виду, что ты не исчезнешь… а не то, что твоя бабушка в больнице.
— Я собиралась сказать… вау, что ты за доктор? — я смеюсь.
— Эмма, ты ужасно отвлекаешь, — продолжает он.
Я понимаю, что краснею. Беру меню и открываю его, скользя взглядом по списку вариантов. Мне трудно сосредоточиться, но тут мое внимание привлекает тарелка с куриными палочками.
— Знаешь, твоя бабушка говорила о Чарли сегодня днем, когда я зашел ее проведать.
Смена темы заставляет меня нервничать уже по другому поводу.
— Что она говорила о нем? — Я с нетерпением жду ответов, которые, как знаю, еще не прозвучали в книге, но напряжение убивает меня.
— Она спросила, не искала ли ты Чарли, и рассказала мне, как он может выглядеть сейчас. А потом она добавила милейшую вещь. — Джексон посмеивается, вспоминая об этом. — Она сказала… и я цитирую: «Но даже если бы Чарли был лысым и покрытым морщинами, я все равно видела бы только светловолосого, голубоглазого солдата, слишком сострадавшего миру, чтобы в его сердце нашлось место для ненависти, которую он был вынужден проявлять».