Прорыв
Шрифт:
— Так устав же…
— Это менять будем, решение подготовлено. Тебе задача станет из тех комплектов, что есть, создать нечто навроде «Ветра Свободы» с тремя-пятью гнёздами для артов. А совсем старьё постараюсь списать как можно быстрее. Но Миш, ты же понимаешь, что при заказе пары десятков новых комплектов брони наши товарищи там, — он махнул рукой в сторону далёкого Кордона, — не перестроят технологический процесс быстро и всё равно поставят стандартные комплекты без контейнеров. Твоя задача будет эти комплекты доработать. Контейнеры
Михаил задумался, почесал вспотевший от мыслительной деятельности лоб, задал пару уточняющих технических вопросов и огорошил командира:
— Я не справлюсь в реальные сроки. Мне нужен специалист тогда. Он сможет оперативные заказы закрывать, а я буду шаманить по броне тогда.
— Есть у тебя на примете кто?
— Нет, откуда, тащ генерал, я же только сейчас услышал. Не думал пока.
— Ты давай, подумай и над тем, и над этим. И ещё будет новость тебе, но теперь хорошая. Готов? — с усмешкой глядя на разнервничавшегося технаря, спросил Резанов. Тот только кивнул.
— Участники клана будут получать денежное довольствие. Начнём с должностей типа врач, инженер и прочих, нужных для общего дела. Поэтому пока тебе сказал. Но вопрос согласован и на утверждении. Так что давай, иди занимайся заявками, подбирай человечка.
Громов кивнул и вышел за дверь. Резанов, вспомнив важное, остановил его, крикнув:
— Погодь, чего вспомнил!
— А? — всунулся в дверь техник.
— Поди на склад к Прапору, вот те записку пишу уже, бери у него самый новый комплект офицерской брони. Без Сферы только. И вот, — Резанов достал из растрескавшегося комода сложенный комбинезон «Заря». Пока решаем с этими делами возьми в качестве первого опыта с моего комбеза контейнеры и переставь на эту броню. Поношу, примерюсь сам.
— Так криво будет, не подойдут они.
— Миш, я понимаю. Поэтому и предлагаю использовать ту броньку как первый опыт. А мне оно в ближайшее время пригодится, даже если будет кустарно.
— Понял, сделаем.
Конечно, зная Мишу, эта новость о зарплате просочится в ряды клановцев уже сегодня к вечеру. И это именно то, что от него требуется. Люди должны поверить в хорошие, добрые перемены. А не думать зачем это всё, не догадываться, что их собираются выставить заслоном какому-то инфернальному прорыву, вторжению непонятно кого из неясно откуда.
Да какой, блин к вечеру? На часах уже полдесятого! И не жрамши с утра, голова болит и лопается от вала информации и проблем. Вот верно сказано было князем: «Тяжела ты, Шапка Мономаха!».
Глава 21
Утро добрым не бывает? Так кажется, Призрак говорит. Сегодня Резанов был согласен и с ним, и с британскими учёными-социологами, что в результате длительных наблюдений и на основе анализа собранного материала утверждали, что, говоря: «Доброе утро» 98 % респондентов пиз…ят как сивые мерины. Голова дурная будто после пьянки, нервы,
Только собрался на завтрак, как заглянул Наливайко.
— Что-то ты выглядишь как Суворов после перехода через Альпы. Петя был уже?
— Не, а что?
— Подарок сегодня получил. Я тогда исчезну пока.
— Ааа, точно же.
Петренко ворвался в генеральский кабинет как Капитан-Буран. Морда лица, соответственно, бурая, прокошенная. Шмякнул на стол пакет с чем-то мерзким и скользким. Хорошо не открыл хоть. Сказать ничего не мог и представлял из себя живописную картину маслом «Нет слов, одни эмоции». Наконец разродился матерными определениями и закончил вопросом как это понимать.
В пакете лежала отрезанная голова слепого пса. Да ещё кто-то не поленился и снял кожу с неё.
— Ну я не специалист в фольклоре, — стараясь не заржать, глядя на возмущенного полкана, отвечал Резанов, — но это похоже на то, как ещё до войны, на Сицилии предупреждали дона о его скорой кончине.
— Какого хрена творится у тебя, Резанов?!
— Да это не у меня, это тебе принесли. Вопрос — кто?
— Не знаю, встал сутра, до толчка дошёл, минуту не был, а на столе это вот уже! И всё в крови изгваздано!
Ну, понятно кто может очень тихо пройти мимо так, что ты его и не увидишь, и не услышишь. Он шкуру снять догадался? Друг Саня, конечно, человек безбашенный малость, но таки брезгливый.
— Ты, полковник, возьми-ка себя в руки. Кто это принёс, значит, нет мыслей?
— Да кто, Наливайка с Космачом, они понятно дело! Спелись. Революцию тут устроили. Думаешь я не понимаю? И Таченко грохнули и меня накачали дрянью!
— Про дрянь поподробнее?
— Чего ты не знаешь?! Всё ты знаешь. И про АТ, которого не бывает, ты же его и принёс! И про то, куда труп генерала отнесли.
— А ты что, предпочитал бы остаться там, как он, на Свалке в холодном виде?! — жёстко сузив глаза поинтересовался Резанов.
Петренко чуть пришёл в себя, виновато посмотрел в угол. Действительно, его ведь там подстрелили, и сделал это не кто иной, как его бывший генерал.
— Ты давай вот что… — надо было брать диалог в свои руки и выруливать к намеченной цели, — ты к себе иди. Я разберусь. Вещдок отставь тут. И поосторожнее пока. К вечеру постараюсь. Добро?
Полковник буркнул извинения и вышел. Через пять минут в дверь снова сунулся лыбящися Наливайко.
— Ты чтоль, глава штаба, кожу с башки содрал?
— Нi, як можна, пан! — улыбка связного стала шире дверного проёма, он зашёл в кабинет, закрыл дверь на замок и выставил на стол горячий завтрак: макароны по-флотски, хлеб, сыр, шматок сала, варёное яйцо две штуки, термос с кофе и пластиковую фляжку:
— Как твой лечащий врач я настаиваю на системном трёхразовом питании! И поправь нервы. Это красное винцо. С утра спирт пить медицина не рекомендует!
— Да я не сожру столько…
— Надо Федя, надо!