Прорыв
Шрифт:
– Так-то оно так, но… Представляешь, что тут начнется? Содом и геморрой!
– Хуже, – Денис усмехнулся. – Но это не нам решать. Короче, Чумаков, я иду к подполковнику Сахно на доклад, а ты пока запри по разным камерам всех задержанных, кроме Артема, и смотри тут в оба. Чует мое сердце, «продолжение следует», как пишут в книгах.
– Думаешь, будут еще провокации?
– Уверен. Опыт, знаешь ли, подсказывает. Раз пошла такая пьянка… нет смысла останавливаться. Надо развивать успех. Этим заговорщики и займутся в ближайшее время. Могу поставить десять монет, которые ты мне проиграл.
– Чего это я проиграл?! Ничего не проиграл! – Чумаков протестующее помахал руками, но возмущение изобразил неубедительно, сам это понял и быстренько переключился: – А пацана почему
– Артем не провокатор. Он единственный из этой четверки, кто работал вслепую. Ему можно доверять… в разумных пределах.
– Бондарев, а ты полностью кому-нибудь доверяешь? – Чумаков усмехнулся.
– Только себе, – майор ответил вполне серьезно. – Потому и жив до сих пор.
Глава 9
До кабинета подполковника Сахно майор Бондарев не дошел. Помешала боевая тревога. Кабинетная работа пока не покрыла ржавчиной железные нервы и не затупила отточенные за годы выживания рефлексы, поэтому Бондарев отреагировал на сигнал спокойно, но быстро, по въевшейся в подкорку схеме.
Майор сменил внутренний «режим» – выключил деловой, включил вместо него боевой и начал выполнять свою программу, почти как хорошо отлаженная машина. Разница заключалась лишь в том, что Денис имел право вносить в программу коррективы «по обстановке». Боевое расписание требовало, чтобы майор под вой ревунов примчался на КНП, а это было в другой стороне и от комендатуры, и от канцелярии особого отдела. Следовало бы вернуться в комендатуру, взять автомат и запереть кабинет, но лавина посыпавшихся из всех дверей офицеров и бойцов буквально вынесла Бондарева на свежий воздух. Пришлось мчаться налегке. В конце концов, майору предстояло командовать своим участком обороны, а не занимать позицию на периметре; автомат был делом десятым. Наверное.
В том, что оговорка уместна, Бондарев убедился ровно через тридцать секунд, когда пробегал мимо гауптвахты. Земля под ногами ощутимо вздрогнула, воздух сделался плотным, а затем вдруг качнулся и двинулся упругой стеной в направлении центра лагеря. Сопротивляться натиску невидимого воздушного поршня Бондарев не смог. Могучая ударная волна подхватила его, встряхнула так, что окаменели все внутренности, а затем швырнула вправо и едва не размазала по стене столовой. Спасибо экономным военным строителям, которые соорудили столовку практически из подручных материалов: из фанерных панелей с пенопластовой прослойкой. Бондарев выломал плечом кусок стены, завалился на груду пластиковых подносов, а затем врезался головой в какой-то ящик. В глазах потемнело, и на неопределенное время Бондарев выпал из ритма жизни.
Майор не знал, сколько времени он провалялся овощем посреди столовой. Но это было и не важно. Главное – очнулся. Состояние было аховое: Дениса подташнивало, жутко болела голова, перед глазами все плыло, руки дрожали, но, по большому счету, боеспособность Бондарев сохранил. Ну, или хотя бы способность двигаться, что тоже немало. Бондареву оставалось лишь мысленно перезапустить боевую программу и посмотреть, что получится. Денис честно попытался вновь сосредоточиться на боевой задаче, но сделать это оказалось не так-то просто. Во-первых, шевелить извилинами мешала пульсирующая головная боль, а во-вторых, с изрядным запозданием, но все-таки железные нервы предательски дрогнули, и под их тревожный струнный аккомпанемент в кровь выплеснулась изрядная доза адреналина. Плюс был в том, что майор взбодрился, но имелся и минус. Сконцентрироваться Бондарев теперь не мог вообще, как отрезало. Даже наоборот, Денис слегка растерялся и засуетился. Все, на что его хватило, – выползти из пролома и бегло оценить ситуацию.
И когда он это сделал, его снова обожгло изнутри. Все-таки не следовало «по обстановке» отступать от инструкции. Пока Бондарев приходил в себя, наступил как раз тот самый момент, когда майору пригодился бы автомат. Взрыв снес значительную часть стены оборонного периметра форпоста и проложил атакующим врагам прямую дорогу к гауптвахте
Денис вдруг осознал, что смотрит на приближающихся врагов неотрывно и даже не моргая, словно зачарованный. А ведь посланцев старухи с косой Бондарев видел не в первый раз и уже не помнил, когда цепенел перед противником, пусть и многократно превосходящим по силе. Явно сказывалась свежая контузия.
«И что, из-за какой-то контузии я тут раскисать должен, в медузу превращаться?! – внутри снова все закипело, но теперь это было какое-то иное варево. Тоже с адреналином, но совсем другого качества. Теперь внутреннее варево не деморализовало, а наоборот, помогало собраться в кучу. Почему так? Денис не стал загружаться. – Неисповедимы пути органической химии. Польза есть, и хорошо. Точка».
Успокаиваясь, Бондарев несколько раз глубоко и медленно вдохнул-выдохнул, достал пистолет, хотя и понимал, что в данной ситуации это оружие годится лишь, чтобы застрелиться, и приготовился к бою.
Однако противник вдруг прекратил огонь и залег. А затем в воздух взлетели три предмета довольно странного вида. Упав, эти предметы, издалека похожие на мочалки или клубки серого мха, энергично раскатились в разные стороны, а затем взорвались с негромкими хлопками. В воздух над местами взрывов поднялись клубы пыли, которую понесло ветром к центру лагеря, то есть в первую очередь в сторону Бондарева. Майор отлично знал, что это были за «мочалки», поэтому не питал иллюзий. Жить ему оставалось секунды три. А затем – мучительная смерть в облаке ядовитых спор. Именно их выбросили активированные аномальные гранаты.
– Товарищ майор! – крикнул кто-то почти над ухом. – Вставайте!
Задавать лишние вопросы и медлить Бондарев не стал, но все равно почувствовал себя полнейшим тормозом. Кричавший человек появился в поле зрения настолько быстро, что майор даже не сумел его разглядеть. И подняться человек помог быстро, энергичным рывком. А затем он поволок Бондарева куда-то в сторону с такой скоростью, что у майора едва ноги не заплелись в косичку. Возможно, медлительность Бондарева была тоже связана с контузией, но самому майору казалось, что дело в другом. На применение аномального оружия кто-то ответил «симметрично», применил артефакт «пружину». Эта штуковина помогала владельцу серьезно ускоряться в трудную минуту. И оружие, и защита были дорогостоящей редкостью. Особо удачливые старатели находили подобные штуковины только в определенных аномальных зонах и далеко не россыпями, но все-таки на свободном рынке артефакты встречались гораздо чаще, чем в прежние времена встречался «Бентли» где-нибудь в Моршанске. Как работали все эти артефакты, майор совершенно не понимал, но эффект остается эффектом, понимаешь ты принцип действия или нет.
Неудержимый спаситель в считаные секунды проволок Бондарева метров двести и буквально перебросил его через поваленный участок забора. От всех этих трюков Денису вновь сделалось худо, ему стало казаться, что голова вот-вот взорвется, настолько сильной стала пульсирующая боль. Но внутренние проблемы и внешние – две огромные разницы, поэтому Бондареву пришлось стиснуть зубы и продолжить занятия полевой акробатикой.
С наружной стороны охранного периметра пролегал глубокий ров, в который и скатились спасенный и его спаситель. Скатились на самое дно, однако надолго там не задержались. «Ускоренный» вновь схватил Бондарева за руку и дернул так, что едва не вывихнул сустав. Майор не стал создавать проблемы ни себе, ни «локомотиву» и побежал что было сил. В конце концов Бондарев все-таки не выдержал темпа, споткнулся и рухнул, но к тому времени «локомотив» успел оттащить майора достаточно далеко от лагеря.