Прорыв
Шрифт:
У 1355"Геулы слезы навернулись на глаза, она поцеловала 1356"Гитю1357" Давыдовну и с Наумом наперегонки бросилась к электричке.
Холодина прохватила, как в январе. Ветер на открытой платформе свистел.
– - Я всегда говорила, -- выдохнула Геула.
– - Про Атланта наврали. Земля держится на женщинах. А мужчины все дерьмо, слабохарактерные.
– - 1358"Спа-сибо, -- простучал зубами Наум.
– - Низкий поклон от дерьма!..
– - ...О, ужас!
– - вдруг вскричал он.
– - Гляди!
– - И показал на расписание поездов. Единственный и последний поезд отходил через пятьдесят пять минут..-- Это тебе не письма 1359"под-дписывать, -- едва произнес он синими губами.
Наум и Геула были настолько возбуждены, что не в силах
Решили отправиться к 1360"Вилю1361"Свечинскому* добрейшему 1362""Винни Пуху", как окрестила его Геула. 1363"Виль Свечинский, друг 1364"Дова и бывший зек, был полной противоположностью неуравновешенному Науму, которому всегда могло 1365""взбрендить" что-либо в голову. Вилю ничего "взбрендить" не могло. Он был человеком положительно-рассудительным и потому считался "мудрым 1367"ребе", наставником, который принимал всех и ничего не боялся. Он и в самом деле был на редкость бесстрашен и объяснял это с усмешкой так: "Подумаешь, посадят... Морально я давно сижу. И на волю-то не выходил".
К Вилю 1368"Свечинскому прикатили в третьем часу ночи. Он открыл дверь, свеженький, в отглаженном костюме; лицо, правда, опало, посерело. "Только-только проводил..." И он назвал имя паренька, 1369"кото1370"рый развозил по городам учебники иврита 1371""Элеф1372"милим" и перевод 1373""Экзодуса".
– - Пух, если бы ты только знал, что...
– - начал было Наум. 1374"Виль остановил его решительным жестом -- спать! В большой комнате стояли у стены два дивана. Один пошире, поновее, там постелили 1375"Геуле. На втором улегся, не раздеваясь, Наум. Заснуть Наум не мог. Уж очень день хлопотный. А... рядом, в головах, лежала 1376"Геула в бледно-зеленой кружевной сорочке без рукавов -подглядел одним глазом. Геула всегда его волновала. Он хотел ей дать о себе знать. Но единственное, что Геула разрешила Науму, -- подержать ее за большой палец ноги.
– - Не этой!
– - торопливо сказала она.
– - Другой, правой... Наум подержал ее за палец, разок даже дернул, ответа не было. Прикорнул в огорчении.
Утром он спросил, когда пили чай, почему ему было разрешено подержать ее за большой палец ноги. И почему именно правой.
Геула засмеялась, чуть чай не пролила. Объяснила тоже шепотом, когда Виль удалился на кухню:
– - На правой ноге большой палец отморожен в тюрьме. Ничего не чувствует.
– - Гуля, это вероломство!
– - вскинулся Наум.
– - Я всю ночь пытался выдавить из тебя хоть каплю секса!.. А ты подсунула бесчувственный палец!..
От 1377"Виля1378"Свечинского поехали к Нонке.
– - Я тебя у жены взяла, -- сказала Геула, -- ей же и отдам. С чистой совестью.
Нонка вскрикнула от радости. Потащила всех к столу. На столе лежала гора писем, которые с утра привезли гонцы из Вильнюса и Одессы. Спросила жестом, куда спрятать... А если придут?..
– - Механик, не гони картину, -- сказал Наум, и они уселись с 1379"Геулой разбирать почту. Час, не меньше, сидели и сортировали, как на Центральном почтамте. Евреи как с цепи сорвались. Пишут и пишут. И, похоже, стали приходить к одному и тому же выводу во всех городах. Обращений к 1380"Голде1381"Меир куда меньше... Наум, как зав. лабораторией, работу упорядочил. Письма английской королеве - на кухонный столик, У 1382"Тану, в ООН, -- на диван. Президенту США -- на пол. В американскую Академию -- в цветочницу. Конгрессу психиатров -- в ночной горшок. В это время внизу остановилась машина, и кто-то стал подниматься по лестнице.
Наум так побледнел, что у него даже губы стали синими. Шарканье на лестнице приблизилось вплотную. Наум машинальным жестом достал носовой платок и промокнул лысину. Шарканье удалилось. Наум посидел молча и сказал вдруг, загибая палец:
1383"-- Алеф! Мы их боимся!.. У меня до сих пор, видите, пальцы трясутся. Бет!
– - Он загнул второй палец.
– - Если мы их боимся, мы недостойны
– - Он загнул третий палец.
– 1385"Гимел!.. Пусть они нас боятся! Так боятся, как мы их сейчас!.. Пусть трясутся, бандиты в мундирах!
– - Он загнул четвертый палец.
– 1386"Далет! К этому я приступаю. Завтра же!.. Моисей 1387"Ландман -- последний человек, которого мы им отдали... Бабы, вы что подмигиваете друг другу? Решили, что я рехнулся?! Трясогузки и канальи!.. Я приступаю к этому в ту минуту, когда на Запад вырвется наше письмо. Если оно зазвучит в эфире завтра, я объявляю тотальную войну трусости завтра же. В том числе и своей собственной трусости. Не отложу этого ни на час!.. Посерьезнели? То-то!.. Пусть они нас боятся! При всех своих тюрьмах и "воронках", с армией стукачей и охранников, -- пусть боятся! Пусть сидят в обнимку со своими бомбами и ракетами и -- зеленеют от страха! Будь я проклят, если я не начну этого завтра!..
6. ОБЫСК? ПО КАКОМУ ДЕЛУ?..
Весь мир прорывался к Науму сквозь животный рев московских глушилок. Ближайшая была рядом -- у Курского вокзала. Эта грохотала, как камнедробилка. Она была личным врагом Наума, он издал ликующий клич, когда врага потеснили и из старенького 1388""ВЭФ-121389"" прорвался чистый и чуть гортанный, как у 1390"Геулы, голос: -1391""Передаем... 1392"ы-ы-ы-з-з-з-ж-ж-ж... тридцати 1393"девя...1394"з-з-з1395"сев!" Забили 1396"Би-Би-Си, проклюнулась "Немецкая волна", на частоте которой вдруг, как ненормальный, заголосил "Маяк": -- 1397"Широка-а-а-а страна-а-а1398"мая-а-а1399"радна-а-а-а..." Перевел рычажок, -- захлебывается "Свобода". Эту вообще словно за горло схватили, слышно только: - "А! А!!! тридцать 1400"де- А! А! 3!"
Наум вскочил на ноги и погрозил башне у Курского вокзала, торчащей над крышами, кулаком. Вскричал: -- Широка страна и могуча, чего же всех боитесь?1401"!
– - И снова закрутил рычажок настройки. Наконец, 1402"приладился, достал из "заначки" свой экземпляр письма, сказал Нонке деловито: -- Тактично дают, без 1403"пропагандных довесков! В шесть утра из-за ширмы, за которой спала двенадцатилетняя дочь Наума, огненно рыжая Дина по прозвищу "Тайфун", донеслись позывные "Голоса Америки". "Голос" сообщил в новостях, что будет передан текст письма тридцати девяти московских евреев, и сразу навалился на "Голос" кабаний рев вперемежку с жужжанием пилы: 1404"Ы-Ы-Ы-З-З-З-Ж-Ж-Ж-Ж...
"Научный коридор" на Электроламповом, слушавший новости на всех европейских языках, бурлил. Одни подходили и, озираясь, пожимали Науму руку. Другие подмигивали ободряюще, но тут же скрывались в своих лабораториях, где не утихали споры и ругань. Третьи делали вид, что Наума не замечают. Наум заглянул в одну из таких "не замечающих" его лабораторий и сказал инженерам, которые толпились в дальнем углу: -- Что, 1405"жидочки, труса празднуете? Сами себе еще не опротивели? В полдень к Науму ворвался, как вихрь, физик профессор Бергер* Его библейские глаза метали громы и молнии: -- В институте работают сотни научных сотрудников-евреев, -- с порога закричал он.
– - Их всех выгонят с работы. Ты их оставишь без куска хлеба! Ты уедешь в Израиль, а что будет с ними? Что будет со мной?
– - Ты хочешь в Израиль?
– - Наум привстал со своего высокого табурета.
– - Я тебе устрою вызов!
– - Сионистский провокатор!
– - Бергер замахал руками. Когда профессор выбегал из лаборатории, от дверей, заметил Наум, отскочило человек десять. Наум вышел к ним. Какое там -- десять! Толпища вокруг. В глазах всех -любопытство, радость. И у евреев, и у русских. Некоторые смотрят с восторгом. Двое техников, белокурые рязанские парни, протолкались вплотную, рассказали, что уже полгода КГБ пытается всех шантажировать. Ищут, кто бы написал, что Наум 1406"Гур ведет антисоветские разговоры, допускает "выпады" против Брежнева.