Прорыв осады
Шрифт:
– Неужели эта дорога так важна для жрецов?
– Да. Я даже могу сказать почему.
– Вот как? И почему же?
– Потому что эта дорога ведет в один из тех редких миров, где живут люди. Вернись и добавь еще одну кроху в наши знания и еще одну страницу в Книгу мертвых.
– Для этого ты тоже должен кое-что сделать, – мрачно улыбнулся Джехутим. – Например, вонзить меч в Ложе, на котором буду я.
Тутмос кивнул.
– Не беспокойся, моя рука не дрогнет.
Разумеется, кому, как не толстяку, знать, что лишь уверенный в неотвратимой гибели скиталец
– Выучи и спускайся, – повторил Тутмос, указывая на новую страницу Книги. – Начнем обряд.
– Начнем… – выдохнул вслед за ним Джехутим. Окинул взглядом алеющий горизонт и опустил глаза к папирусу. Два десятка иероглифов – все, что жрецы сочли нужным записать о каком-то из новых миров. Не больше минуты для тренированной памяти скитальца…
Удалось!
Это первое, что пришло ему в голову, когда глаза узрели наконец свет.
Удалось хотя бы не умереть от меча толстого Тутмоса, пронзившего сейчас где-то в верхнем мире крышку Ложа, которое для многих скитальцев стало гробом! Анубис помог ему, однако даже этот проводник по царству Осириса мог сделать лишь половину дела. Остальное – только в руках самого Джехутима…
Свет.
Свет?! В царстве смертной тьмы? Неужели все-таки прав старик, а не жрецы?
Еще несколько мгновений, и глаза наконец прозрели. Не только свет – небо! Пусть низкое, с грязными серыми тучами и сыплющим из них мелким холодным дождем… Но все-таки небо, которого не могло быть в нижнем царстве!
Спине вдруг стало холодно и жестко. Скиталец медленно перевернулся и поднялся на колени. Какая-то странная серая кладка под ногами. Без швов и отдельных камней. Грубая, не шлифованная, но вполне ровная.
А вокруг? Что же это вокруг? Стены строений, мокрые от дождя, с обилием оконных проемов… Знакомые деревья – такие растут в северных странах Европы. Какие-то блестящие металлом и краской механизмы на колесах вдоль стен… А люди? Есть ли в этом мире люди?
Да вот они, сразу двое. Стоят в прорезающей стены арке, из которой доносится шум чего-то механического и виден мелькающий свет!
Они окликнули его. Скиталец не понял слов, но с радостью поднялся на ноги и шагнул вперед, протягивая руки своим будущим друзьям, выкрикивая слова уважения и мира!..
Гром ударил сначала в уши и сразу же – тупой болью в живот. Джехутим невольно согнулся, пытаясь понять, что происходит, почувствовал, как по прижатым к телу ладоням заструилось теплое…
Не может быть, чтобы все так просто, без жалости и сомнений… Чтобы после всего им совершенного… Но здесь же люди! Они помогут…
В руке одного из стоящих в арке блеснула вспышка, и новый гром ударил теперь уже в грудь, опрокинув скитальца на спину.
Кажется, все-таки может… Вот почему так редко возвращаются ушедшие в царство Осириса!.. Это знание – слишком ценное, чтобы пропасть здесь в каком-то из мириад безымянных миров!..
Спутанное сознание еще пыталось связать между собой куски священных текстов
Стрелявший сунул пистолет в руку товарища. Коротко приказал:
– Добей контрольным.
И сплюнул в лужу на асфальте.
Рука у второго все-таки дрогнула, но в упор промахнуться было невозможно. Парень сморщился и отвернулся от размозженного черепа пришельца.
– Как думаешь, кто он? – громко спросил он у первого, перекрикивая сигнализацию одной из расставленных во дворе машин. – Говорил вроде не по-нашему.
– Черт его знает. Грек, что ли… – отозвался первый, окинув взглядом одежды убитого. – Они вообще-то по-нашему редко говорят. Но иногда бывает – с такими ты тоже встретишься. И тогда главное – не засомневаться, Витя. Нас они могут обмануть. Но эту штуку – никогда.
Он слазил за пазуху и покачал на руке металлический брусок. Электрические сполохи на его поверхности утихали. Чужое проникновение пресечено, и детектор – чем бы он ни был на самом деле – успокаивался.
– И что, всегда срабатывает как надо? – усомнился Витя.
– За целых полчаса до явления, – стрелок авторитетно кивнул. – Почти всегда успеваем к приходу… Ладно, пошли отсюда. Менты понаедут – нам ни к чему. А вообще ты молодец, Витя, считай, прошел крещение!
Спрятав пистолет, он повернулся и шагнул в сторону арки, ведущей со двора прямо на Новослободскую. Витя помедлили секунду и устремился следом.
– Слышь, Димон! А зачем мы с ними так? Даже слова не сказали, сразу маслину в брюхо!
– А затем, что с нелюдями говорить не о чем! Все честно: они не спрашивают нас, когда являются, а мы не спрашиваем, когда стреляем. А вообще ты завтра со старшим на сходняке за эту тему покалякай. Он мужик авторитетный – сомнений не оставляет. Все наши знают уже…
1
«…Крупная хищная рыба семейства лосесевых, семь букв по вертикали…»
Ручка – дешевый, треснутый и перемотанный скотчем «Бик» – застыла над верхней клеточкой.
Л-о-с-о-с-ь?.. Букв, кажется, не семь. Г-о-р-б-у-ш-а?.. Подходит, блин. А она хищная? Какая, к черту, разница!
Ручка неторопливо вывела в верхней клетке кривую Г.
Стоп! А проверить?.. Так: «мужик с балконом на плечах», шесть букв по горизонтали.
Павел вздохнул и, не задумываясь, поверх уже написанной Г прокорябал: «атлант». Это к бабке-гадалке не ходи, это слово он знал не понаслышке.
Последняя Т вышла слишком энергичной – стержень хрустнул и провалился внутрь корпуса. Зараза!
– Ванька! – рявкнул Павел. – Я тебе сказал или нет в секретарской ручку новую взять? Чем журнал вести?
Напарник, в такой же, как у Павла, безликой синей форме с дурацкой эмблемой на рукаве: «ЧОП Орел», отлип от грязноватого окошка, выходящего из дежурки даже не на улицу, а в унылый промокший двор.
– Я те чё, бухгалтерия? Звякни Катьке – пусть новый набор принесет.
– А сам без ног? Мотнись на второй этаж и возьми.