Пророк
Шрифт:
– И все в конце концов падает на пол, – сказал Карл. Джон определенно не понял.
– А?
Карл посмотрел прямо в глаза Джону и сказал голосом более решительным и твердым:
– Право людей на осведомленность. Новости. Я стоял в аппаратной и видел, как режиссер бросает лист за листом на пол. Джон улыбнулся и кивнул.
– Конечно. Ты не можешь впихнуть в программу все, если в твоем распоряжении всего полчаса. Вот почему мы часто в последнюю минуту выбрасываем часть сюжетов
– И что же происходит с выброшенными сюжетами?
– О, если новости не устаревают, мы вставляем их в другие выпуски.
– Что значит «не устаревают»?
– Ну, остаются на повестке дня, остаются по-прежнему...по-прежнему новостями. К нам беспрерывно поступают новые сообщения, и если сюжет не попал в выпуск в первый раз, ну...если мы не можем пустить его в качестве дополнительного сообщения или еще как-то...
– Значит, если сюжет выбрасывают, то, вероятнее всего, он вообще не попадет в программу новостей? Джон немного подумал и признал:
– Да, вероятнее всего, не попадет. События происходят слишком быстро, и если поезд ушел... Думаю, это похоже на соревнование, где есть победители и побежденные. Но в большинстве случаев материал, подлежащий сокращению, не представляет особой важности.
– То есть это не настоящие новости?
– Да нет, конечно, это новости, но не самые важные. Честно говоря, такие новости зритель счел бы интересными, приятными, но вполне может обойтись и без них.
Карл задумчиво кивнул, переваривая услышанное.
– Но, как я говорил, этим делом занимаются обычные люди, и все мы смотрим на вещи разными глазами. Однако если мы хотим хорошо делать нашу работу и освещать новости в хоть сколько-нибудь добросовестной и объективной манере, мы должны позволять другим указывать нам на вещи, ускользнувшие от нашего внимания. Иногда это ведет к серьезному расхождению во мнениях, но именно в этом заключается смысл деятельности средств массовой информации.
– Насколько я понял, им не понравился вопрос, который ты задал.
Джон усмехнулся:
– Собственно, я именно об этом и говорю. Когда на кухне толпится столько поваров, они иногда сталкиваются лбами.
– А зачем ты сделал это?
– Что сделал. Столкнулся лбом? – Шутка. Не остроумная.
– Задал вопрос.
Джону пришлось немного подумать, чтобы ответить Карлу.
– Ну... наверно, отчасти это помогает создать некое впечатление целостности, активного участия телеведущего в передаче... м-м-м... как бы помогает задействовать его в процессе сбора информации. И, думаю, привносит в программу элемент чисто человеческого отношения.
Карл казался озадаченным.
– Но разве ты взял вопрос не из сценария?
– Да, из сценария.
– А
– Обычно репортер, делающий сюжет. Репортер пишет вопрос, мы задаем его, репортер дает заранее подготовленный ответ, и на этом мы заканчиваем сюжет.
Карл еще немного подумал.
– Значит, на самом деле ты не задаешь вопрос, а просто делаешь вид, будто задаешь вопрос?
Джон начинал чувствовать себя неуютно. Неужели у них весь вечер пройдет за подобными разговорами?
– Ну, иногда ведущий может задать свой собственный вопрос, но ему стоит предупредить репортера и режиссера об этом заранее. Сегодня проблема заключалась в том, что в сценарий каким-то образом попал не тот вопрос и репортер не был готов ответить на него. Мы стараемся избегать подобных сюрпризов. Скажу прямо, по телевизору такие ситуации выглядят не лучшим образом.
Карл широко улыбнулся. Довольно, как показалось Джону.
– Мне понравился твой вопрос, – сказал Карл. – Ты ведь сам его придумал.
– Что ж, мне очень приятно. – Джону действительно было приятно. Потом он задумался, буквально на миг. «Хм... А содержание-то вопроса оказалось правдой. Откуда я узнал это?»
Но сейчас нужно вернуться к Карлу. Глаза в глаза. Взгляд в камеру. Не терять нити повествования.
– Но в любом случае все это часть игры под названием «телевизионные новости». Технология этого дела сложна, поэтому приемы, методы изложения новостей тоже зачастую сложны. В нашем распоряжении очень много разных способов информировать общественность – и делать это интересно, и увлекательно...
– Именно поэтому ты разговариваешь со стенкой? Разговор тек не так гладко, как хотелось бы Джону. Слишком много подводных камней. Он помолчал, собираясь с мыслями. Очень маленькая пауза, не особо тягостная. «Хорошо. Давай поговорим об этом».
– Ты видел мониторы? Видел, как мы создавали видимость, будто разговариваем с Лесли?
– Но она сидела сразу за фанерным задником. Почему вы просто не пригласили ее в студию и не поговорили с ней там?
– Ну, мы иногда так и делаем. Карл просто слегка скривился:
– Не понимаю.
Джон подпер щеку ладонью и уставился в стол, пытаясь выстроить следующую линию обороны.
– Ну, мы... – Он невольно рассмеялся. Он зашел в тупик и находил это в своем роде забавным. – Карл, я не знаю, почему мы так делаем. Может, мы хотим показать зрителям отдел новостей и людей, работающих на заднем плане, продолжающих добывать и обрабатывать информацию.
– И в результате ты разговариваешь со стеной и делаешь вид, будто разговариваешь с человеком, который на самом деле сидит за фанерной перегородкой?