Пророк

Перетти Фрэнк

– Значит... вы нашли другую работу, да? – спросила Лесли.

– В католической больнице. Не скажу, что это рай земной, но по крайней мере там не приходится сталкиваться с проблемой абортов.

Лесли что-то вспомнила и тихо пробормотала:

– Католическая. Католическая школа...

– А?

Дин вынула из сумочки блокнот.

– Повторите, пожалуйста, имя доктора еще раз. Деннинг произнес по слогам:

– Хьюронак. Майкл. Конечно, это не мое дело, но вы не думаете начать судебный процесс?

– Мы пока еще не знаем.

– Что ж... возможно, я сумею помочь

вам, если дело дойдет до суда.

Тут Дин и Лесли разом встрепенулись.

– Правда?

– Вы, случаем, не захватили с собой какой-нибудь официальный запрос?

Дин торопливо порылась в сумочке и извлекла оттуда конверт со штампом юридической конторы Харта, Маклаулина, Питерса и Сэнборна.

– Вот... Я являюсь управляющей имуществом своей дочери и в этом качестве имею законное право затребовать ее медицинские документы...

Деннинг встал с дивана и взял конверт. Вскрыв его, он пробежал глазами письмо и сказал:

– Отлично. Это послужит мне прикрытием. Я ничего вам не выбалтывал, вы затребовали сведения в законном порядке. Я сейчас вернусь.

Он ненадолго покинул гостиную, а Барбара, Лесли и Динтем временем налили в свои чашки следующую порцию кофе. Деннинг вернулся с толстым белым конвертом.

Дин встала и протянула руку, чтобы взять конверт. Лесли тоже встала. Такие моменты требуют известной торжественности. Это было сокровище, обретенное в конце долгого пути.

Пока Дин открывала конверт, чтобы взглянуть на содержимое, Деннинг кратко пояснил:

– Там все – все, что я обнаружил. Я могу объяснить вам любые непонятные термины, но суть вам уже известна. Аборт производился в спешке, небрежно; в матке были обнаружены гниющие части эмбриона и плаценты; сама матка была перфорирована, инфекция распространилась по всему организму. Так что первичной причиной смерти явился общий сепсис, то есть общее заражение крови, а вторичной причиной был инфекционный аборт – за который, по моему мнению, несет ответственность гинеколог, проводивший операцию.

– И вы говорите... вы готовы подтвердить это в суде? – спросила Дин.

Деннинг ответил не сразу.

– Да, готов. Сейчас мое положение с работой не столь шаткое, как раньше, но даже если бы все оставалось по-прежнему...мне было так приятно совершить честный поступок в тот единственный раз, что я готов повторить.

Дин хотела обнять доктора, но сдержалась.

– Это... это было бы просто замечательно!

– Но у вас есть возможность доказать, какая именно клиника несет ответственность за смерть вашей дочери? Я готов побиться об заклад, что это Женский медицинский центр и доктор Хьюронак, но наверняка узнать ничего не могу.

– Мы займемся этим, – сказала Лесли.

– И... полагаю, вам захочется записать свидетельские показания на видеопленку?

Лесли, совершенно не ожидавшая такого предложения, удивилась.

– Как я сказала, это вопрос второй. В первую очередь мы хотим докопаться до истины.

Деннинг пожал плечами с таким видом, словно говорил: «Ну, как хотите».

– Если вы можете использовать эту запись... когда-нибудь, кто знает, когда... то отлично. Но это нужно сделать срочно.

Мы с Барбарой скоро переезжаем.

– Хорошо, давайте договоримся о времени.

– Давайте.

Дин просто продолжала смотреть неподвижным взглядом на заключение патологоанатома, наконец попавшее к ним в руки, – первую серьезную улику, указывающую на истинную причину смерти Энни Долорес Брювер.

Макс Брювер с хмурым видом взял толстый белый конверт из руки Джона Баррета; рядом с Максом стояла его жена Дин, а рядом с Джоном его сын Карл и Лесли Олбрайт, и все они находились в гостиной Брюверов. Происходящее напоминало небольшой ритуал – приношение умилостивительной жертвы. Джон и Лесли надеялись, что в результате они смогут немного задержаться здесь, а не вылетят с треском из дома Брюверов.

Макс открыл конверт, извлек оттуда заключение о вскрытии и некоторое время листал страницы, продолжая хмуриться, но наконец... когда он просмотрел последние две страницы и понял, что там содержатся все необходимые сведения, а потом еще раз перечитал их – угрюмое лицо его просветлело, на глаза навернулись слезы, и он зашмыгал носом, крепко прижимая к себе Дин.

Джон уже говорил это прежде, но сейчас, когда Макс заметно смягчился, попробовал повторить снова:

– Макс, мы не предполагали, что сюжет пустят в таком перевернутом виде. Мы на вашей стороне, и мы искренне хотим извиниться за боль, которую причинили вам. – Макс ничего не ответил, но смотрел Джону прямо в глаза – и слушал. – В продолжение всей этой истории я переживал тяжелую душевную борьбу, и я знаю, она еще не закончена; но хотите верьте, хотите нет, мне было отнюдь не легко представлять в программе сюжет в том виде, в каком он вышел. Надеюсь, я никогда больше не попаду в такую дурацкую ситуацию. Простите меня, Макс.

Макс посмотрел на Дин, потом перевел взгляд на заключение о вскрытии, а потом проворчал:

– Да ладно, в общем-то особого вреда это никому не причинило. – Потом он сверкнул на Джона взглядом, Джону уже знакомым: горящие глаза, золотое сердце. – Посмотрим. Отколете еще какой-нибудь номер – я за себя не ручаюсь. Но посмотрим.

Джон улыбнулся и протянул руку. Макс пожал ее, и они снова стали друзьями.

– Это еще не все, – сказал Джон, и Карл поставил на стол кассетный магнитофон.

Университет Мидуэстерн. Тэд Кэнан стоял на ступеньках, выходящих на площадь в центре университетского городка, и с любопытством осматривался по сторонам. Да, Вилли говорил, что это интересное место, и он был прав. Множество причудливых зданий из красного кирпича, аккуратно подстриженные лужайки, мощенные плиткой дорожки, увитые плющом стены, тенистые деревья, мелодичные куранты, возвещающие наступление полудня, и куда ни глянь, повсюду очаровательные цыпочки с аппетитными попками. Мммм!

«Надо было мне поступить в колледж, – думал он. – Подумать только, как могла бы сложиться моя жизнь! Я мог бы стать физиком – ядерщиком или кем-нибудь в этом роде. Ай, ладно. Кто из этих ребятишек обладает властью, как я? А у меня есть власть. Я заправляю делами. Я принимаю угодные мне решения. И мне за это платят!»