Пророк
Шрифт:
Никто не произносил вслух того, о чем думал, но мозг каждого ОМОНовца сверлила одна и та же мысль – увидим «черных», покажем им! И неважно, что под руку могут попасть не чеченцы, все они одним миром мазаны. В том, что сегодня никто не станет заступаться за кавказцев, они не сомневались. И в том, что сегодня ОМОНовцам простят все, что угодно, – тоже.
Теперь, когда все четверо оказались в ресторане, разочарование отразилось на лицах спецназовцев: ни одного кавказца, хотя обычно здесь ими прямо-таки кишело! Выбор оставался небольшим: убраться
В гробовом молчании спецназовцы прошли через зал, и каждый, кого они миновали, с облегчением вздыхал: пронесло! Загремели стулья и ботинки. Майор Грушин негромко кашлянул, как бы давая понять залу, что опасаться больше нечего, жизнь продолжается.
– Водку и закусить, – сделал довольно неопределенный заказ подполковник Кабанов.
Он ни к кому конкретно не обращался, просто бросил в зал короткую фразу, которая оказалась действеннее, чем обещание щедрых чаевых.
Официанты в миг сервировали столик.
– Не знаю, как оно там положено, – произнес подполковник Кабанов, – не знаю, что говорит по этому поводу церковь, но помянуть ребят рюмкой-другой надо непременно.
Он неумело перекрестился, несколько секунд раздумывая, к которому плечу сначала – к правому или к левому – приложить три пальца.
Сержанты Сапожников и Куницын в упор смотрели на майора Грушина. Тому пришлось разлить водку. Спецназовцы, грохоча стульями, поднялись и выпили не чокаясь.
– Не повезло ребятам, – зашептал ракетчик капитан Пятаков, глядя на пьющих стоя спецназовцев.
– Я бы на их месте лучше на природе выпил, поближе к кладбищу.
– Они не выпить сюда пришли, – возразил ему старший лейтенант, на тарелке которого покоился нетронутый кусок курицы.
– Тоже мне, скажешь! – пробурчал именинник. – Выпить по любому поводу не грех – и с радости, и с горя.
– Менты думали, что тут кавказцы сидят, драку затеять собирались.
Пятаков почувствовал, что его день рождения основательно подпорчен. Настроение в зале ресторана царило такое, будто тут у всех на виду стоял гроб с покойником.
– Им виднее, – вздохнул старший лейтенант, – но с такими мрачными рожами на людях появляться нельзя.
– Выпьют – повеселеют, – капитан Пятаков среди офицеров слыл весельчаком и оптимистом, среди же солдат – отъявленным мерзавцем.
– Может, их к нашему столу пригласить? – предложил самый молодой из всех военных – лейтенант, прослуживший в армии меньше полугода, лишь осенью получивший диплом и офицерские погоны.
– Хочешь в морду получить – приглашай.
Обычную концертную программу в ресторане все-таки решили не разворачивать, хотя и не было официального запрещения. Конферансье на сцену не выходил. Эстрада ресторана являлась единственным местом, где здешние таланты могли опробовать себя на публике. Администрация ресторана им практически ничего не платила, зато певцы и музыканты, зарабатывающие на жизнь кто как умел, могли понять, имеет ли спрос их искусство, и найти потенциальных
Лишь только в зале уменьшился свет и из огромных черных колонок полилась спокойная музыка, спецназовцы, порядком захмелевшие, с неудовольствием обернулись.
«Стихи и музыка, без сомнения, собственного приготовления», – подумал Холмогоров, вглядываясь в невысокую девчушку, застывшую на самом краю сцены с микрофоном в руках. Она вкрадчиво шептала слова песни в близко поднесенный к губам микрофон. Песня была вполне созвучна времени и официальной идеологии – немного истории, немного современности и боль за родную землю, с которой неизвестные «они» сотворили что-то страшное.
На первую песню никто танцевать не вышел, девчушка зря тратила силы. Так уж ведется: пока в зале не найдется смельчак, другие, пусть даже и хотят танцевать, на площадку перед сценой не выйдут. А площадка манила, и, лишь только зазвучала вторая песня, самый молодой из ракетчиков поднялся и осмотрелся. Взгляд молодого лейтенанта остановился на столике, занятом мужчиной и двумя девушками. Они, не обращая внимания на публику и музыку, о чем-то оживленно беседовали. На столе лежал ключ от гостиничного номера. Девушки были одеты с легким вызовом, наверняка они приехали из другого города.
Не очень твердой походкой лейтенант приблизился к столику и, чтобы не потерять равновесие, оперся о спинку кресла рукой. Мужчина, занятый разговором, даже не заметил его появления за своей спиной, а вот девушки игриво заулыбались. Худая брюнетка расстегнула сумочку и защебетала:
– Мы сегодня в универмаг ходили, нашли неплохое белье. Как тебе оно? – и брюнетка, зажав кончиками пальцев черные кружевные трусики, продемонстрировала их мужчине, но так, чтобы их видел весь ресторан.
Мужчина немного оторопел, но, поскольку был столичным жителем, марку держал:
– Вполне. Но, по-моему, они тебе маловаты.
– Нет, что ты, в самый раз! – брюнетка пыталась всучить мужчине кружевные трусики.
Поскольку все это делалось нарочито демонстративно, народ в зале переключил внимание с певицы на любительницу демонстрировать белье. Убедившись, что задуманное пока удается, брюнетка перевела взгляд на лейтенанта, а тот абсолютно безумными глазами пожирал редкое черное кружево ни разу не надеванных женских трусиков.
– Вам что, молодой человек, тоже интересно?
Так я могу и вам показать, – она поднесла трусики к лицу военного.
– Зачем ты его смущаешь? – из мужской солидарности вступился приятель брюнетки.
– Нечего на меня так смотреть. Он что, женского белья не видел? К тому же оно ни разу не надеванное, только что купленное…
– Спрячь, – посоветовал приятель.
– Вы будете смотреть белье или нет? – не дождавшись ответа, она сжала трусики в кулаке, и они вновь исчезли в сумке. – Вам еще что-нибудь надо? – поинтересовалась брюнетка у лейтенанта.