Пророк

Перетти Фрэнк

Лесли была одета подобающим образом для выступления в прямом включении если не в этом репортаже, то в следующем по плану. Дин оделась таким образом, чтобы показать, что ее невозможно запугать. А Мэл был в своих обычных джинсах и армейской куртке. Лесли и Мэл приехали на одной из служебных машин новостей Шестого канала - маленьком скоростном автомобиле с яркой эмблемой программы на бортах. Дин приехала на своей машине.

Мэл знал суть сюжета и приступил к работе; с камерой на плече он принялся ходить по тротуару, снимая вступительные кадры: здание и людей

на аллее.

– Да, и не забудь снять эти машины, - сказала Лесли, указывая на автостоянку.

Она вынула свой блокнот и записала несколько мыслей, на случай если сюжет пойдет под голос за кадром: "Женский медицинский центр - вовсе не столь мирное место, каким может показаться со стороны. Именно здесь сталкиваются два противоборствующих мира: мир чувств и мир убеждений. Во всех других местах вопрос абортов обсуждается - и порой обсуждается яростно - на языке отвлеченных терминов, но здесь это противостояние ощутимо и зримо. Именно здесь слова претворяются в действие, а чувства становятся делами".

Вероятно, слишком многословно, но сейчас Лесли чувствовала потребность выражаться именно таким образом. Клинику окружала атмосфера напряженности.

Лесли нервно взглянула на часы. Восемь двадцать пять. Клиника работала с восьми.

– Дин...

– М-м-м.
– Дин заметно нервничала и старалась не мять в руках конверт с запросом на медицинскую карту.

– Думаю, нам стоит снять, как вы поднимаетесь по ступенькам ко входу, пока поблизости никого нет.

– Я пойду одна?
– такая перспектива не понравилась Дин.

– Это вступительные кадры. Зритель должен увидеть, как вы входите в клинику с письмом.

– Но разве вы не пойдете со мной?

– Конечно, пойду. Но я же репортер, я не могу появляться в кадре.

Дин озадаченно сморщилась:

– А?

Лесли попыталась объяснить:

– Понимаете, вручать запрос должны не мы с вами, а вы одна. Я - журналист, делающий репортаж. Я не участница событий. Поэтому, когда мы отснимем этот материал и пустим его в программе, я, вероятно, буду произносить примерно такие слова: "Дин Брювер, в судебном порядке назначенная управляющей имуществом своей дочери Энни, лично вручает запрос на медицинскую карту дочери" - и, слыша мой голос за кадром, зрители будут видеть, как вы поднимаетесь по ступенькам и входите в дверь.

Дин посмотрела на здание клиники и ведущую к нему аллею.

– Я должна совсем одна войти внутрь?

– Нет. Вы можете остановиться перед самой дверью. Нам просто нужны кадры, где вы идете по аллее и поднимаетесь по ступенькам с письмом в руке.

Дин покачала головой:

– Послушайте, это ж чистый Голливуд.

– Ну, это... это телевидение, - согласилась Лесли.
– Нам нужно представить зрителю какой-то видеоматериал. Нам нужно сделать кадры, иллюстрирующие происходящее.

Дин снова покачала головой, пожала плечами и сказала:

– Ладно...

– Отлично. Приготовьтесь.
– На автостоянку перед клиникой въехала машина. Мэл находился недалеко от них, на аллее.

Лесли помахала рукой, привлекая его внимание, и указала на двух молодых женщин, выходящих их машины. Одна была в спортивных брюках и куртке - очевидно, пациентка; работники клиники часто рекомендовали своим пациенткам, идущим на аборт, надевать свободную, удобную одежду. Вторая женщина, по-видимому, была подругой, которая отвезет пациентку домой после операции.

Женщины сразу столкнулись с тремя людьми, дежурившими на аллее, и Мэл заснял сцену короткого разговора, произошедшего перед клиникой. "Боже мой, подумала Лесли, - эти люди стоят здесь и занимаются этим весь день напролет!" Она сделала еще одну черновую запись в блокноте: "...куда женщины по-прежнему приходят осуществлять свое право, но не избегают столкновений..."

Пациентка и ее подруга резко оборвали разговор и прошли мимо противников абортов. Мэл следил за ними камерой, пока они не скрылись за дверью.

– Ну ладно, - сказала Лесли.
– Давайте сначала снимем это, а потом приступим к делу.

Она обратилась к демонстрантам; они с радостью согласились исполнять роль статистов и спокойно стали на аллее, слегка развернув свои плакаты к камере.

Дин отошла вниз по улице на некоторое расстояние, а когда Лесли остановила ее, повернулась и двинулась обратно к клинике, держа письмо на виду и не зная, куда девать глаза, в то время как Мэл, пятясь, шел перед ней с камерой на плече, снимая этот "спектакль". Дойдя до аллеи, Дин свернула на нее и пошла к входу в клинику, надеясь, что Лесли скажет "стоп" прежде, чем ей придется открыть дверь. Мэл оставался на тротуаре, снимая со спины идущую к клинике Дин, в то время как Лесли глядела через плечо оператора, давая указания. Оказавшись спиной к камере, Дин почувствовала себя свободней.

Она поднялась по ступенькам и уже приблизилась вплотную к двери, когда Лесли крикнула:

– Хорошо. Отлично. Возвращайтесь.

Какое облегчение! Дин торопливо пошла назад, радуясь, что все кончилось.

Но нет. Внезапно "спектакль" стал явью. Дин услышала, как открылась дверь клиники, и резкий голос за ее спиной осведомился:

– Я могу чем-нибудь помочь вам?

Мэл продолжал снимать, когда Дин обернулась и оказалась лицом к лицу с суровой на вид женщиной, которая смотрела на нее, высунувшись из-за двери. Дин замерла на месте, вцепившись в конверт обеими руками и прижав его к груди.

Женщина бросила подозрительный взгляд на Мэла и Лесли и сказала, обращаясь ко всем сразу:

– Если у вас нет тут никаких дел, вам следует уйти.

Дин подумала об Энни и забыла о своем страхе. Ей не понравился тон этой женщины.

– Вы открыты для решения деловых вопросов?

– Да.

– Тогда у нас к вам дело.

Теперь женщина смотрела и на демонстрантов.

– Какое дело?

Дин высоко подняла конверт.

– Запрос на медицинскую карту.

Камера Мэла продолжала стрекотать. Лесли оставалась за камерой. Сцена получалась великолепной.