Пророк
Шрифт:
Лесли пригнула голову и оглянулась, пока шел ее видео репортаж. Она пыталась расслышать в наушнике свою следующую реплику.
Толпа начала скандировать: "Хватит врать, хватит врать -тебе на женщин наплевать!"
Джон схватил трубку телефона, соединенного с аппаратной:
– Мы можем убрать с экрана эти кадры? Раш? Ты меня слышишь?
Ответа не последовало. Лесли собиралась снова выходить в эфир.
Оператор Мэл яростно закивал:
– Да! Ты в эфире, ты в эфире!
Лесли выпрямилась, сжала микрофон в дрожащей руке и почти прокричала
– Итак, Джон и Эли, эта предвыборная кампания обещает вылиться в захватывающую гонку для обоих кандидатов, и все начнется...
– Кто-то истошно завизжал.
– ...и все начнется буквально через несколько минут!
Старик на бортике клумбы просто не поверил своим глазам. Внезапно, откуда ни возьмись, появились два совершенно не знакомых ему человека - один с сальными жидкими волосами, с проплешиной на макушке, другой темноволосый, грузный, покрытый татуировкой, - и принялись раздавать тумаки налево и направо, мужчинам, женщинам, всем подряд, - выступая в его защиту!
– Грязные детоубийцы!
– выкрикнул один.
– Аллилуйя!
– крикнул другой.
– Нет... нет! Остановитесь!
Слишком поздно. Некоторые в толпе перешли от криков рукоприкладству.
– Нет! Это ничего не решит!..
Бац! Что-то - судя по звуку, пивная банка - отскочило от головы старика. Сразу несколько пар рук вцепились в его ноги. Он потерял равновесие, забалансировал на бортике клумбы.
Джон видел все происходящее на своем встроенном в стол мониторе, точно так же, как видел и каждый телезритель, смотрящий сейчас программу новостей. Джон произносил свой текст, но внезапно у него случился провал в памяти. Он опустил взгляд в свои записи и нашел вопрос, который должен был задать, вписанный в последнюю минуту.
– Э-э... Лесли... эта кампания... похоже, затрагивает множество самых животрепещущих вопросов... Как все происходящее представляется глазам очевидца?
Лесли хотела было сказать: "А как по-вашему?", но вместо этого просто ответила: "Полагаю, вы и сами все видите, Джони Эли. И если вы не возражаете, мы передвинемся немного подальше отсюда, чтобы продолжать снимать с безопасного расстояния".
– Нет!
– крикнула Тина Льюис.
– Не теряй этот план!
– Оставайся на месте, - распорядился Раш по рации. Лесли быстро шагнула в сторону и исчезла из кадра. Если она и услышала приказ, то никак не показала этого. Изображение на экране покачнулось, запрыгало, задрожало. Мэл с камерой отходил.
– Оставайся на месте!
– приказала Тина.
– Мэл, оставайся на месте!
Камера снова замерла неподвижно. Мэл поставил ее на треногу.
Лесли в кадре не было - только толпа, потасовка.
Режиссер Раш Торранс пролаял в микрофон приказ, вырывая и бросая на пол несколько страниц сценария.
– Выбрасываем четыреста восьмидесятый кадр, мальчик-пилот, и четыреста девяностый, бегущие ящерицы. Будем продолжать трансляцию.
– Какой кошмар!
– простонал Джон.
Из-за клумбы в толпу прыгнул огромный темнокожий парень с горящими глазами.
–
Он начал проталкиваться к двум наглым выскочкам, затеявшим потасовку. Он добрался до первого, скользкого типа с грязными волосами и проплешиной, и вывел его из строя одним сильным ударом справа. Верзила с татуировкой был более достойным соперником, и они оба повалились на землю, увлекая за собой еще нескольких человек.
Три здоровых спортсмена, студенты колледжа, наконец схватили старика и стащили с клумбы, больно заломив ему руки за спину.
– Давай, старик! Концерт окончен!
Лицо старика исказилось от боли и страха, когда они поволокли, почти понесли его прочь с площади: двое крепко держали его сзади, один тащил за волосы - так, что пророк беспомощно перебирал ногами, спотыкался и едва не падал, подавшись всем корпусом вперед и не в силах восстановить равновесие. Он закричал.
Внезапно темнокожий здоровяк прорвался сквозь толпу -это походило на эпизод свалки из напряженного бейсбольного матча, - расталкивая людей в стороны. Он обрушился всей своей тяжестью на двух парней, огромными ручищами схватил их за шиворот и с силой сдвинул их головы, словно две дыни. Парни обмякли и стали медленно оседать на землю, разжав пальцы. Третий мгновенно отпустил волосы старика и стал в боксерскую стойку с единственным желанием защититься.
– Нет, Макс, не надо...
– выкрикнул старик.
Но Макс схватил парня за волосы и со словами: "А тебе так понравится, сосунок?!" - швырнул его в толпу, раскидав в стороны нескольких человек, словно кегли.
Мэл продолжал снимать всю сцену, выхватывая камерой сцепившиеся тела, прыгающие над толпой плакаты с призывами "Да - легальным абортам!" и трепещущие на ветру американские флаги. Было непонятно, кто на чьей стороне и кто берет верх, но материал был потрясающим, вне всяких сомнений.
Джон не мог произнести ни слова, поэтому вступила Эли:
– Лесли? Лесли, ты еще с нами?
Голос Лесли раздался откуда-то из-за кадра в тот самый момент, когда камера поймала в кадр первую полицейскую машину, подъезжающую к месту событий.
– Да, Эли и Джон, мы сейчас находимся на безопасном расстоянии, и, как вы можете видеть, в дело вмешалась полиция, так что волнение очень скоро уляжется.
– С чего это все началось?
– спросила Эли. Джон знал; он никогда не задал бы такой вопрос.
– Ну... вероятно, вы видели того человека за заднем плане...который обращался к толпе...
– Да, и думаю, наши телезрители тоже видели.
– Очевидно, он выступает против абортов, а как всем нам известно, вопрос об абортах является одним из самых злободневных вопросов нынешней кампании - и думаю, именно это обстоятельство и послужило причиной довольно серьезных разногласий.
– Тридцать секунд. Заканчиваем, - послышался голос Раша в их наушниках. Эли закончила фразой:
– Хорошо, оставайся на месте, Лесли, а мы узнаем от тебя новые подробности сегодня в семь часов. Будь осторожна.