Пророчица
Шрифт:
Титус обратился к прямой линии с Майлзом Хэйверзом.
– У нас тут кое-что проясняется, друг мой, – сообщил Титус с улыбкой. – Парочки, соответствующие этому описанию, были замечены в нескольких местах. Я посылаю сейчас туда своих людей. Мы без труда вычислим, какие из них те, кто нам нужен. И знаешь, что я слышал, друг мой? Что мужчина, с которым она улетела из Вегаса, – священник. Ты понимаешь, что это может означать для нас? Через несколько часов наступит Рождество. Если бы ты был священником, Майлз, куда бы ты отправился в ночь перед Рождеством?
– Я
Она сидела, склонившись над папирусом, в резиновых перчатках, купленных в местной аптеке, и старательно разворачивала первую страницу пятого свитка.
– Четыре свитка переведены, и остались лишь два, – сказала она. – А мы ни на йоту не приблизились к разгадке тайны седьмого свитка. – Кэтрин выпрямилась и повернулась к Майклу. – Я знаю, вы хотите, чтобы я пошла с вами, но я не могу.
Он подошел к ней и протянул руку, будто собираясь дотронуться до ее лица, но остановился. Ему вспомнился момент, когда они стояли в компьютерном магазине, ожидая свободного компьютера. Их взгляды были устремлены на мать и дочь, и, когда Майкл повернулся к Кэтрин и их взгляды встретились, он вдруг осознал, что читает ее мысли. Тогда ему вспомнился другой случай из жизни, когда ему также удалось узнать мысли другого человека. Он был еще молод, отец в очередной раз вернулся домой пьяным, и Майкл решил покончить с этим кошмаром раз и навсегда. Но мать пристально посмотрела на сына, внушив ему одним взглядом, что он должен вспомнить про любовь и терпение. Она словно сказала: «Ты сейчас не понимаешь. Может быть, однажды, когда повзрослеешь, ты поймешь».
Майкл так и не достиг возраста, когда смог наконец понять отца. Мать не дожила до сорока пяти, скончавшись от рака. Отец же провел остаток жизни в отделении для алкоголиков в муниципальной больнице.
Но Майкл не забыл глаза матери, сказавшие ему то, что услышал лишь он. Он уже и забыл это ощущение, но взгляд Кэтрин заставил его испытать его снова.
– Исайя, – тихо произнес Майкл, почти дотронувшись до лица Кэтрин. – Шестьдесят, двенадцать. И польется мир, словно река.
Она замерла, но потом отвернулась.
– Кэтрин, – начал было Майкл, но вдруг у него вырвался звук удивления.
Она увидела, что его взгляд направлен в сторону телевизора.
– Это не Майлз Хэйверз?
– Он! – воскликнула она, тут же увеличив громкость. По телевизору в прямом эфире транслировалась пресс-конференция Хэйверза из его дома в Санта-Фе. «Я не знаю, каким образом просочилась информация о том, что я веду переговоры с Кэтрин Александер по поводу покупки у нее этих свитков, – сказал он своим «фирменным» голосом. Его улыбка сияла на весь экран. – Однако могу вас заверить, что сделать эту информацию доступной общественности было вовсе не в моих интересах».
– Что?! – воскликнула Кэтрин.
– Мистер Хэйверз, – обратился журналист к Майлзу, – вы утверждаете, что свитки на самом деле существуют? Вы можете это подтвердить?
– Да, могу. Причина, по которой я хочу приобрести у Кэтрин Александер эти свитки, заключается в том, что у меня имеется некоторое
– Я не верю своим ушам! – воскликнул Майкл. Кэтрин стала переключать каналы. В других новостях сообщалось: «Миллиардер Майлз Хэйверз заявил сегодня о том, что ведет переговоры с Кэтрин Александер по личным вопросам. Он намеревается приобрести у нее древние свитки и готов заплатить за них пятьдесят миллионов долларов…»
– Я не понимаю, какая ему от этого выгода? – проговорил Майкл. – Зачем ему это?
Кэтрин покачала головой в полном замешательстве. Нажав кнопку на пульте дистанционного управления, она переключилась на канал Балтимора: «…Информация поступила в «Нью-Йорк Таймс» от анонимного источника, который утверждает, что приближен к Майлзу Хэйверзу. Неизвестный заявил, что свитки, о которых идет речь, были найдены на Синайском полуострове, имеют отношение к христианству, были нелегально ввезены на территорию страны, а также, что продавцом этих рукописей является Кэтрин Александер, до сих пор находящаяся на свободе».
– Сам Хэйверз и устроил все это, – заметил Майкл. – Если бы человеком, раскрывшим конфиденциальную информацию, был кто-то другой, Хэйверз бы все отрицал, так что этот маскарад его рук дело.
– Но зачем, Майкл? Какой ему от всего этого прок?
– Возможно, он думает, что таким образом заставит вас выступить в свою защиту.
Программу продолжили коммерческие новости, и Кэтрин выключила телевизор.
– Что ж, это не сработает. Я не собираюсь объявляться, буду так же молчать и продолжу перевод свитков. – Кэтрин посмотрела на Майкла. – Вам пора идти. Полуночная месса начнется уже через час.
– А вы уверены, что я не смогу убедить вас пойти со мной?
– Пятый свиток сохранился намного хуже, чем остальные. Я должна начать работу.
Но Майкл не уходил, и, ощутив на себе его взгляд, Кэтрин повернулась к нему:
– Майкл, я не могу пойти с вами.
– Почему?
– Потому что в ночь смерти своей матери я прокляла Церковь. И я прокляла Бога. Я не могу вернуться.
– Конечно же, можете. Обратный путь всегда открыт для вас.
Кэтрин вдруг вспомнила слова, сказанные им две ночи назад в «Атлантиде»: «Люди рождаются с тоской по раю. И задача заключается в том, чтобы отыскать путь домой».
«Но как?» – хотелось ей спросить.
Кэтрин вспомнила слова Сабины: «И я осознала истинный смысл понятия «Путь». Этот путь ведет не вперед, а к истокам».
Удалось ли Сабине найти дорогу домой?
Кэтрин покачала головой.
– Я не знаю, как мне вернуться, Майкл.
– Тогда позвольте сопроводить вас.
И она увидела перед собой его протянутую руку.
Ночь была невыносимо холодной. Ветер словно резал ножом. Но в открытые ворота церкви люди вливались плотным потоком. Ко входу продолжали подъезжать машины, которым на узкой улице уже не хватало места.