Пророчица

Вуд Барбара

– В ее ноутбуке содержатся сведения, которые потенциально могут кинуть тень на мою персону. Титус, я не сомневаюсь в том, что я не единственный, кто разыскивает доктора Александер. И я просто не в состоянии описать, насколько важно найти ее первыми.

Он повесил трубку. Из факсимильного аппарата, находящегося в лимузине, стал появляться документ из Каира – английский перевод первой фотографии свитков.

Свет в папских апартаментах с видом на площадь Святого Петра включили непривычно рано. В ожидании встречи с Его Святейшеством кардинал Лефевр беспокойно ходил по комнате; мысли беспорядочно кружились в его голове.

Псы Божьи. Да, вот так. Вот так их называли. Игра слов. Они принадлежали к ордену доминиканских монахов, названному так в честь основателя Святого Доминика. Однако название исказили – Domini Cane, и получилось «Псы Божьи».

«Почему же нас так сильно ненавидели? – спрашивал себя Пьер Лефевр, в нетерпении прохаживаясь у кабинета Папы во дворце на площади Святого Петра.

Гражданский караул Ватикана уже был не в состоянии сдерживать разбухающую толпу. – Ведь мы лишь пытались защитить веру от ереси и почитателей дьявола. Нас оскорбляли, когда должны были аплодировать. И теперь в нас снова нуждались. Неужели мы снова станем Псами Божьими?»

– Ваше Преосвященство! – Молодой священник прервал мысли кардинала. – Его Святейшество готов увидеть вас.

Как только их оставили одних, святой отец сразу же перешел к делу.

– Посол Египта в Соединенных Штатах потребовал созвать в Белом доме срочное совещание. Мне доложили, что это связано с новостями об обнаружении папируса на Синае. А это может означать лишь одно: египетское правительство потребует рукописи обратно.

– Похоже на то, Ваше Святейшество.

– И с какой же целью, по вашему мнению?

– Чтобы показать их людям.

Его Святейшество смотрел некоторое время на Лефевра. Они были закадычными друзьями со времен обучения в духовной семинарии.

– Вы действительно так считаете? Именно так они и поступят?

– Если свитки относятся к христианству, и если дата их написания предшествует дате написания Евангелия, имеющегося у нас, и если исследования установят их подлинность, признают их подлинным свидетельством власти Господа нашего… – Он вытянул руки – жест, обозначающий очевидное.

Его Святейшество кивнул. Свитки привлекут толпы людей, и деньги снова потекут в Египет рекой. Да, они непременно выставят их на всеобщее обозрение.

– А не думаете ли вы, что в этих свитках может содержаться нечто такое, чего нам следует опасаться?

– Если они имеют отношение к документу, который уже имеется у нас, тогда угроза существует.

Его Святейшество знал, о каком документе говорил Лефевр.

– Я посылаю в Вашингтон человека, – сказал он наконец. – Я уже поставил американское правительство в известность относительно того, что мы готовы принять участие в совещании. Нам нужно донести наше беспокойство до остальных.

– Я могу отправиться туда сию же минуту, – сообщил Лефевр.

Однако Его Святейшество остановил его:

– Для этого нам потребуется кое-кто другой.

Он уже решил, кого следует отправить в Белый дом – человека, который непременно сможет убедить Президента Соединенных Штатов в том, что ситуация требует безотлагательного дипломатического вмешательства.

«Отец Гарибальди, – написала Кэтрин на клочке бумаги, вырванном из блокнота, – простите меня за это, но у меня нет выбора». Она остановилась на мгновение, посмотрела на фигуру, спящую на одной из кроватей. Ее кровать была нераскрыта, несмотря на то, что было уже за полночь.

Ее сумка была собрана и стояла у дверей. Она продолжила писать: «Я больше не могу подвергать вас опасности. Всю оставшуюся жизнь я буду оплакивать Дэнно и не переживу, если вдруг стану повинной и в вашей смерти.

Надеюсь, вы простите меня за то, что я взяла у вас немного денег.

Ведь в крайнем случае вы можете попросить монеты у ангелов, что пролетают мимо».

Она подписала записку, взяла сумку и вышла в туманную ночь.

Второй свиток

Он был известен под многими именами: Целитель, Спаситель, Небесный Пастырь, Единственный Сын. И когда его умертвили, его стали называть Жертвенным Агнцем. Когда я беседовала с его последователями, мне сказала, что он был рожден от девы в Иерусалиме, что его распяли на кресте, похоронили и затем он воскрес. Узнав все это, я поняла, что нашла Праведного.

Путники во главе с Корнелием Севером прибыл в огромный караван-сарай, что находился у берегов реки Евфрат, на равнинах, окружающих древний город Ур Магна. Путь туда занял множество недель, и мне не терпелось поговорить с Праведным. Но, когда я пришла в храм, священники сказали мне, что побеседовать с ним не так просто: прежде всего мне необходимо очистить себя и совершить таинство.

Этим я занялась с удовольствием, ведь я была последней из семьи Фабиан, и мне необходимо было задать Праведному вопрос, тяжелым камнем лежащий у меня на сердце.

Период новообращения продолжался в течение сорока дней: мы постились, медитировали и слушали учение Спасителя.

Когда пришел день таинства, нас крестили, переодели в белые мантии и повели в тайные комнаты, что находились под храмом, символизировавшие преисподнюю, ведь нам предстояло пережить ритуальную смерть. Первосвященники вели нас, читая загадочную молитву, которая без остановок продолжалась много часов. Молитва сопровождалась ритмичным звоном колоколов и воскурением фимиама. Он произносил нараспев: «Верьте в своего воскресшего

Бога, ведь своими страданиями он даровал нам спасение». И в атмосфере этой мистической страсти мы стали свидетелями невероятных явлений.

Некоторые из новообращенных впали в экстаз, другие заговорили на неизвестных им доселе языках, в то время как третьи стали видеть души умерших. И из всех невиданных даров мне достался дар пророчества. Когда сила тайного заклинания достигла и меня, я испытала чудесное откровение…

Когда обряд закончился, нас вывели из храма, к свету, где ждали семьи и друзья, ликовавшие по поводу нашего нового рождения.

Именно в тот момент я и узнала, что Праведный был вовсе не тем, кто обитал в этом храме! Потому что этим «мессией», как его тут называли, являлся Таммуз, древний спаситель, когда-то очень давно обитавший в Великом Храме в Иерусалиме. Его также умертвили, после чего он воскрес.

Мне сказали, что я ошиблась в своем поиске Бога. Но в Ур Магне почитался другой спаситель, также родившийся от девы. Когда на небе взошла звезда, возвестившая о его рождении, к ребенку с дарами пришли волхвы и звездочеты. Он был Искупителем и жил две тысячи лет назад. Но в беседе с его последователями я выяснила, что этого спасителя звали Иоса. Это не был Праведный.

Безусловно, я расстроилась, поняв, что долгий поиск не дал результатов. Однако я ликовала, ведь там, под храмом, мне была дарована новая способность – дар предвидения. Я видела то, что ранее было недоступно моим глазам, а именно, дорогие Эмилия и Перпетуя, то, что мы священны.

Однажды я действительно получила доказательство того, что во Вселенной есть Источник Жизни, и мне стало известно, что произошли мы от этого Источника. Мы часть его. Мы с тобой часть Бога. Так же, как дети походят на своих родителей, мы священны.

Помните об этом, Перпетуя и Эмилия, мои сестры на Пути, поскольку это одна из Семи Истин, что представляют собой формулу жизни, счастливой и богатой; жизни, в которой нет места страху, но есть понимание и, прежде всего, понимание нас самих, нашей цели.

Третья Истина, наделяющая нас еще большей властью, была открыта мне в далекой Индии.

День седьмой

Понедельник,

20 декабря 1999 года

– Доктор Александер? Доктор Александер!

Кэтрин не слышала голоса из-за шума воды. Она включила душ на полную мощность и сделала воду настолько горячей, насколько могла вытерпеть. Поэтому и не слышала стук отца Гарибальди в дверь.

Но в следующее мгновение она вдруг ощутила сквозняк. И голос, раздающийся за стеной пара, заставил ее вздрогнуть.

– Доктор Александер! Нам нужно убираться отсюда, сейчас же!

После этого Кэтрин услышала, как дверь громко захлопнулась, и почувствовала, что сквозняк исчез.

Несколько минут спустя, едва успев вытереться полотенцем, Кэтрин вышла из ванной в джинсах и футболке, поспешно натягивая носки. Она удивилась, увидев, что Майкл собирает ее вещи. После этого он поставил ее сумку рядом со своей у двери.

– Что случилось? – спросила она, впрыгивая в туфли, но тут же остановилась, увидев перед собой нечто неожиданное.

Джинсов больше не было, не было и церковной рубашки с короткими рукавами. Теперь отец Майкл Гарибальди был облачен в длинную, по самые лодыжки, черную рясу, застегнутую на пуговицы от самого воротника до нижнего края. С его черной ленты, что красовалась на его привлекательной талии, свисали четки из черных бус. В ее голове вдруг вспыхнула сцена из прошлого: в ночь смерти ее матери отец Маккинли приехал в больницу в рясе. До этого она никогда не видела его в таком одеянии. Кэтрин обвинила священника в том, что тот использовал свой наряд в качестве орудия в игре за власть, ожидая, что он окажет влияние на ее мать.

Ее обвинения в его сторону, в сторону Церкви, Бога…

– Почему вы так одеты?

– В газетах ничего не сказано о том мужчине, с которым вы бежали, – объяснил он, закрывая футляр ноутбука и ставя его у двери, – и я не думаю, что Хэйверз или полиция знают обо мне. Я считаю, что, одевшись так, мы сможем выиграть время. Люди увидят священника и не обратят внимания на женщину, что рядом с ним.

– А почему мы уезжаем?

Он протянул ей газету.

– Ваша личность установлена.

Кэтрин не могла поверить глазам. С первой страницы на нее снова смотрело ее собственное лицо, только на этот раз изображение было не фотороботом, а ее недавней фотографией. Ниже сообщалось, что женщину зовут Кэтрин Александер, она является доктором философских наук, живет в Санта-Монике, штат Калифорния. «Разыскивается в связи с двумя убийствами, кражей со взломом, международной кражей и контрабандой, а также промышленным саботажем». Кэтрин пробежалась глазами по статье: «Считается, что доктор Александер принимала участие во вторжении в исследовательскую лабораторию в Силиконовой долине и краже. Подозреваемая установила в мусорных корзинах бомбы, взрыв которых нанес значительный ущерб…»