Пророчица
Шрифт:
– Предположим, ты переведешь их и опубликуешь свое открытие. Но ведь свои тезисы ты будешь доказывать материалом, который попал тебе в руки весьма сомнительным образом. И кто станет прислушиваться к тебе? На тебя будут нападать со всех сторон, Кэтрин. Мыс тобой знаем, каким беспощадным может быть мир библейской науки, насколько ревностно отстаиваются теории и как молниеносно набрасываются на оппонентов. Ты дочь своей матери, ты сама тому свидетель. А ведь она суровыми методами боролась с церковными законами! Ты всего-навсего кое-что нашла, ты еще ничего
Он присел на диван рядом с ней и взял ее руку.
– Кэтрин, послушай меня. Я понимаю, как много все это значит для тебя. Но это не сможет вернуть доброе имя твоей матери, этим ты лишь запятнаешь свое. Ты потеряешь все, что досталось тебе с таким трудом, тебе перестанут верить, тебя не будут уважать, не говоря уже о том, что к раскопкам тебя и близко не подпустят и не разрешат издавать работы! Ты собираешься именно так помочь матери? Кэтрин, пожалуйста, передай свитки египетскому консульству в Сан-Франциско. Пока у тебя еще возможность сказать, что ты думала, будто свитки хотят украсть или уничтожить, что вывезла их из Египта для их же сохранности. Ты все еще можешь спасти себя, Кэтрин.
Когда она отрицательно покачала головой, он с мрачным видом добавил:
– Ты совершаешь самоубийство в профессиональном смысле, ставишь под вопрос собственную честность, репутацию. После этого с тобой не захотят знаться.
– И ты тоже? – тихо спросила она.
– Я всегда буду на твоей стороне, Кэтрин, и ты это знаешь. Но не могу не признаться, что твоя затея пугает меня.
– Меня тоже, но я должна сделать это, Джулиус. Если я не сделаю этого сейчас, когда у меня в руках такой шанс, если я упущу эту возможность, как я смогу жить дальше, зная, что могла вернуть доброе имя матери и не сделать этого?
– И ты рискуешь своей карьерой!
– Если понадобится, я пойду на это. Дело в том, что потом мне, возможно, будет дан шанс искупить вину, а моя мать мертва и поэтому беззащитна.
– А тебе не кажется, что это попахивает кровной местью? – проговорил он, беря ее за руки. – Нападение на Церковь за ее прошлые деяния? Кэтрин, вина лежит не на всей Церкви, а лишь на одном человеке.
Она отдернула руки.
– У тебя есть право на свое мнение, но я считаю совсем по-другому. Отец Маккинли был католическим священником, а священники являются инструментом Церкви.
– Священники еще и люди.
– Которые остаются верны прежде всего Церкви.
– Ты хочешь сказать, что все священники одинаковы? К ее удивлению, память нарисовала перед ней образ отца Гарибальди. Он вспомнила, как он пробирался через толпу, чтобы помочь «женщине»-бедуинке.
– Кэтрин, – продолжал Джулиус, – ты позволяешь прошлому управлять твоей жизнью. Ты должна наконец распрощаться с обидой, прочно засевшей у тебя внутри, иначе она тебя же и уничтожит.
– Это
Он смотрел на нее некоторое время, затем поднялся и снял со спинки стула куртку.
– Мне нужно в лабораторию. В горах за Бель Эйром обнаружили человеческие останки. Мы думаем, что где-то неподалеку находится индейское кладбище, но следователь попросил нас провести уксусно-бензидиновую экспертизу и установить возраст останков. – Он выдвинул ящик стола и стал искать ключи от автомобиля. – Если кости окажутся старше ста лет, их исследованием будут заниматься археологи и полиция оставит их в покое. Если же они моложе, тогда, как предписывает закон, в полиции будет возбуждено уголовное дело.
Кэтрин встала.
– Джулиус, неужели всегда нужно жить только по правилам? Разве ты ни разу не совершал чего-то лишь по велению сердца?
– Конечно же, совершал. Только этим и можно объяснить мое поведение сейчас. Именно потому, что я люблю тебя, я пытаюсь отговорить тебя совершить глупость.
– Я не об этом. Ты меня не слушаешь. Я знаю, что поступаю опрометчиво, игнорирую государственные и этические законы. Разум твердит мне, что ты прав, но сердце подсказывает, что я должна пройти путь, который выбрала.
Он потряс головой.
– Кэтрин, у меня плохое предчувствие. Я думаю, ты создаешь для себя, для нас опасную ситуацию.
– О свитках никто не знает, Джулиус. Я была предельно осторожна.
Он взял в руки ключи.
– Этим утром я должен был провести бензидиновый анализ, но мне захотелось быть здесь, когда ты приедешь. Следователь ждет результатов. Я заказал для нас столик в «Лунных тенях» на восемь часов. Вернусь к этому времени.
Она смотрела, как он выходит под проливной дождь, унося с собой тепло и уют, которыми совсем недавно была заполнена гостиная.
Такого поворота событий она никак не ожидала.
Отдаленный звук грома привел ее в чувство. Она посмотрела на часы, показывавшие пятый час. Ошеломленная, она направилась к кухне и снова набрала номер Дэниела. На этот раз он оказался дома.
– Кэтрин! Слава богу, ты позвонила! Я приехал лишь несколько минут назад. Послушай, у нас большие проблемы.
– Что случилось?
– За нами кто-то охотится.
– Что?
– Кто-то узнал о свитках.
– Этого не может быть.
– Я догадываюсь, кто это. Я подъеду к тебе и покажу фотографии…
– Нет, постой, – проговорила она и напрягла память. Как кто-то мог о них узнать? «Мне показалось, у палатки кто-то есть»… – Боже мой, – прошептала она, закрывая глаза. – Дэнно, послушай, не приезжай сюда. Если за мной следят, то эти люди здесь. Я сама приеду к тебе. Не отвечай на звонки и проверь, заперта ли дверь. Я буду у тебя совсем скоро.
Она быстро нашла нейлоновую спортивную сумку, валявшуюся в чулане, кинула в нее несколько туалетных принадлежностей, чистое белье и смену одежды. И еще книгу со свитками, аккуратно завернутую в наволочку и положенную в целлофановый пакет.