Пророчица
Шрифт:
Я покачала головой.
— Не хочу так думать. Все же Влад не воспользовался мной в хельзе, наоборот, предупредил о чем-то. Дал уйти. А ведь там гораздо сложнее найти пророчицу, практически невозможно.
— Ага, как же! Если бы все было так просто, — пробурчал Глеб. — Когда дело касается Вермунда, у чемодана всегда есть двойное дно. А то и тройное.
— Ладно тебе, — примирительно сказала я. — Вестар не смог убить Уну.
— Все равно не верю в дурацкое проклятие! —
За две недели после хельзы я прочла почти все файлы на компьютере Филиппа, но ни о каких опасностях, кроме охотников, там речь не шла. Жрец атли обмолвился, что многие летописи у него в бумажном варианте, а есть даже непереведенные на древних языках. Возможно, там есть что-то о таинственной опасности для меня?
Но все это мелочи. Я все еще не могла понять: почему я. То есть, пророчиц мало, конечно, но вполне достаточно в кевейне. Зачем кому-то из нашего мира идти за мной в хельзу?
В общем, эти мысли полностью завладели мной, ни о чем другом я думать не могла.
А потом настал тот день.
Выходные — повод атли собраться вместе в большой и светлой гостиной. Признаться, никому оно не было нужно, но Филипп настаивал, чем несусветно бесил Глеба и Лару. Она жеманно поджимала губы и пила чай без сахара, всем видом показывая, что могла найти себе дела поинтереснее. Кирилл читал в кресле, Оля с Линой шептались в уголочке, а я скучала, положив голову на плечо Глебу. Филипп, конечно, пытался развлечь нас рассказами из жизни хищных, но все их я уже слышала не раз, потому даже не вникала в суть.
— Покажи всем, чему сегодня научилась, — торжественно произнес жрец атли, вырывая меня из плавно текущих мыслей, и подтолкнул Риту вперед, в центр гостиной.
Она смущенно улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу.
— Ну, я не то чтобы умею… Но вот!
Вытянула руку ладонью вверх, и на ней оранжевым цветком расцвело пламя. То есть настоящий огонь, чуть больше того, что рождает свеча. То сужался, то расширялся, разрушал все представления о технике безопасности в доме и заставил всех атли напрячься от удивления. Даже Лара.
— Фига се! — присвистнул Глеб, а я подошла к Рите.
— Тебе не больно? — спросила взволновано, разглядывая огонек.
— Ни капельки, — убедила меня сестра.
— Рита чистокровная атли, и ее стихия — чистый огонь! — с гордостью сказал Филипп. — Она сильный воин.
Сестра нахмурилась и прихлопнула пламя второй рукой.
— У меня пока получается недолго.
— Это только начало.
— Обалдеть! — восхитилась я. — И как ты открыла это в себе?
— Это все Филипп, — подобострастно выдала моя сестра и улыбнулась.
Похоже,
Детишек… Непонятное тепло разлилось в груди, сдавило легкие, мешая дышать. Жар поднялся вверх, к лицу и затылку, заполняя мозг воспоминаниями из прошлого. Казалось, я бежала несколько лет и вот остановилась передохнуть. Оглянулась, а там… темнота.
— Полина?
Я подняла глаза — сестра хмурилась, вглядываясь в мое лицо.
— Все хорошо?
— Конечно, — заверила я. Улыбнулась. — Ты большая умничка!
У Лары зазвонил телефон.
Она взяла трубку и отошла к окну, несколько секунд внимательно слушая без видимых эмоций, а затем ее глаза расширились, а рука опустилась. Защитница несколько раз рассеянно моргнула и посмотрела на меня. Странно посмотрела, хотя странным было даже то, что она меня вообще заметила. Решила прервать бойкот? Интересно, чего ради?
— Влад пришел в себя, — произнесла она тихо.
Рита всхлипнула и присела на диван. Филипп побледнел. А до меня никак не доходил смысл сказанной защитницей фразы.
Был порыв рассмеяться и обвинить ее в розыгрыше. Я ведь попрощалась с ним, он не вернется… никогда. Но лицо Лары говорило об обратном.
А потом мы снова ехали в больницу. Скорость будоражила и без того расшатавшиеся нервы, ветер трепал волосы, а я крепко прижималась к Глебу и старалась отпустить сомнения и страхи. Тщетно — они вросли в сознание и совершенно не хотели со мной прощаться.
Запахи в больнице резко перестали казаться знакомыми. Впрочем, как и обстановка. Я стояла в коридоре и все никак не могла заставить себя войти в палату, хотя все наши, кроме Глеба, уже были там. Возвращение Влада виделось неестественным, неправдоподобным и нелогичным. За две недели в хельзе прошло много лет, он уже должен был забыть обо мне и кевейне.
— Боишься войти? — немного насмешливо спросил Глеб. И не дожидаясь ответа, добавил: — Так и знал, что он вернется!
Я нахмурилась.
— Не боюсь, просто… не знаю, чего ждать.
— Чтобы узнать, надо войти. — Глеб подтолкнул меня к двери. — Давай, пока он не опомнился, спроси о таинственном враге.
— Иди ты!
В палате было душно, хотя возможно, мне так просто казалось из-за волнения. Филипп стоял у окна и всем видом демонстрировал, что рад, хотя в душе, несомненно, печалился. Нет, даже не печалился — пробуждение Влада явилось для него ударом. Что ж, не надо привязываться к тому, что тебе не принадлежит. Мне следовало сказать это и себе.