Пророчица
Шрифт:
Улыбающаяся официантка в зеленом переднике встретила у двери и проводила к столику у окна.
— Это странно, не находишь? — озвучила я свои мысли, смущенно взглянув на Влада. Казалось, данная ситуация нисколько не удивляла его. Наоборот, он словно ждал, когда я, наконец, заговорю.
— Что именно?
— Мы… то есть, я хочу сказать…
— Я знаю, зачем ты здесь, Полина.
Я опешила. Так и осталась сидеть, распахнув глаза и открыв рот от удивления. Придумываемая часами речь тут же забылась. Как это — он знает? Откуда?
— Вопрос
Мне стало не по себе, и я машинально глотнула воды из стакана.
Когда нам принесли воду?
— Я совсем запуталась, — пробормотала, отгоняя мысли о собственной рассеянности. — Что именно ты имеешь в виду?
— Давай начнем с того, что ты скажешь мне, зачем пришла. Это ведь ты пришла ко мне.
Я почувствовала себя глупо. Что я могла сказать? «Влад, меня мучают кошмары, и, кажется, ты в этом виноват»? Нелепая ситуация, и я в ней еще нелепее. И как дома моя речь казался логичной, правильной? Сейчас она представлялась смешной.
— Я… просто… — Опустила глаза и, к своему стыду, ощутила, как краска заливает лицо. — Мне снятся сны. Сны о тебе.
Влад ничего не сказал — продолжал молча разглядывать меня, и это напрягало.
— Не знаю, зачем пришла! — раздраженно пробормотала я, глубоко вздохнула и отпила еще глоток. Посмотрела на него исподлобья. Как ни странно, но Влад улыбнулся.
— Давай сначала поедим, — предложил он, — а затем продолжим разговор.
Мы заказали обед, и, несмотря на отсутствие аппетита, я прилежно доела салат из овощей — самое большее, что позволял проявившийся недавно токсикоз.
Тут же возникла тошнота, а еще голова закружилась. Позывов к рвоте не было, и то хорошо. Не хватало еще, чтобы стошнило перед Владом. Тогда точно сгорю со стыда.
Я потерла виски.
— Что-то мне нехорошо, — пробормотала, вставая. — И разговор этот глупый. Извини, что отвлекла.
Он тут же оказался рядом, поддерживая под локоть. Близкий, знакомый. Даже одеколон не сменил — мускат с примесью кедра и жасмина. Мой любимый.
— Спасибо. — Я смутилась. Облокотилась на него, и сразу стало легче. Спокойнее как-то.
— Отвезти тебя домой? — спросил он, и я кивнула.
Влад свободной рукой достал кошелек и расплатился по счету. Мы вышли на улицу. Морозный воздух немного отрезвил, и тошнота уменьшилась, но голова все еще кружилась, и я уже почти висела на руке у Влада.
— Может, в больницу? — спросил он.
Я замоталa головой.
— Домой.
Мы сели в машину, я назвала адрес, и Влад тронулся с места.
В тонированном стекле мелькали улицы, деревья, люди, огни магазинов, яркие, привлекающие внимание. Внезапно навалилась усталость и сонливость. Веки непослушно опускались, и в итоге я перестала бороться с организмом. Я ж не где-то на лавочке усну, Влад разбудит… потом…
…Когда открыла глаза, вокруг было темно. Подо мной явно угадывалась
Подумала, что Матвей, должно быть, волнуется, а я тут лежу. Попыталась встать, но живот скрутило болью, и я застонала, вновь упав на кровать. Ледяной ужас прокатился по позвоночнику, отрезвляя окончательно. Я поняла, что это может значить.
Пересилив боль, села, а затем попыталась встать. Не вышло. Штормило жутко, а ноги не хотели повиноваться импульсам мозга. Когда глаза привыкли к темноте, я увидела очертания прикроватной тумбочки и пошарила там в надежде нащупать телефон. Ничего.
От бессилия и страха заплакала, но заставила себя успокоиться. Надо взять себя в руки. Где я вообще? Как тут оказалась?
К огромной радости через несколько секунд дверь открылась, и на пороге возник мужчина.
Я не испугалась. Было больно настолько, что это затмило страх.
— Вызовите скорую. Живот болит. Очень…
Мужчина закрыл дверь, подошел. Протянул руку, включил небольшое бра на стене. Я поморщилась от яркого света, а когда открыла глаза, замерла:
— Влад, — прошептала, пытаясь придумать хоть какое-то объяснение нашему местонахождению здесь вдвоем.
Точно, я уснула у него в машине! Он что же, меня уложил?
— Что происходит?
— Тише.
Он не смотрел в глаза. Не знаю, почему, но именно это насторожило меня. Даже напугало.
Влад обхватил мое предплечье и ловким движением обвязал руку жгутом.
— Что ты делаешь? — возмутилась я, пытаясь выдернуть руку. — Ты не слышал? Я беременна. Мне нужен врач!
Он глубоко вздохнул, а затем посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был пустым и резким, совершенно незнакомым мне взглядом чужого человека.
Повеяло неотвратимостью. Бедой.
— Все, что тебе нужно — отдых и покой.
— Но ребенок…
— Нет никакого ребенка, Полина! — прервал он меня. — Забудь.
— То есть как… нет?! — Я оцепенела. Было ощущение, будто меня ударили чем-то тяжелым по голове: затылок налился свинцом, в ушах зашумело.
Воспользовавшись моим замешательством, Влад ввел иглу мне в вену, и через несколько секунд я почувствовала, что боль начала утихать.
Он сложил инструменты и встал, чтобы уйти, но я решительно схватила его за руку.
— Отвечай! — выкрикнула, пытаясь затолкать глубже понимание того, что мне уже не нужно слышать ответ: я все поняла сама.
— Этот ребенок не должен был родиться, — сказал он тихо.
— Что ты сделал?!
Хотелось кричать, драться, плакать и метаться по комнате, но меня охватила невероятная слабость и безразличие — наверное, подействовал препарат.
Влад помог мне лечь, предварительно взбив подушку. Я почувствовала, как слеза скатилась по щеке, и он заботливо вытер ее.
Заботливо? Разве можно было сказать так после того, что он сделал?