Пророчество

Хольбайн Вольфганг

Но вся эта роскошь бледнела перед тем, что представало перед вошедшим в самом центре храма. Ограниченный невысоким бордюром из ослепительно-белого мрамора, там возвышался просторный бассейн. Вода в нем была такой прозрачной, что на первый взгляд казалось, бассейн пуст. Множество рыбок, искусной рукой сделанных из золота и других благородных металлов, плавали в нем, подвешенные на тончайших проволочках, а по углам бассейн охраняли четыре огромных изваяния в виде странных крылатых существ.

В самом центре водного пространства находилась изящная барка. Своей конструкцией она напоминала лодку, доставившую

Атона на остров, но размеры ее были куда больше, и сделана она была из такого же черного дерева, что и колонны, поддерживающие крышу. Барку украшали золотые инкрустации, а когда Атон подошел ближе, то увидел, что покоится она на постаменте из белого мрамора. Вдоль бортов стояли двенадцать гребцов с длинными шестами в руках. Статуи были так похожи на живых людей, что Атон не удивился бы, зашевелись они в следующую секунду. Их одежда была настоящей, не нарисованной и не вырезанной из древесины. На корме барки возвышался голубой, отделанный золотом шатер, а вокруг его опор извивались деревянные змеи с грозно разинутыми пастями.

Увидев, что скрывалось под сенью балдахина, Атон обомлел.

Там стояли два саркофага.

Каждый из них был длиной более двух метров, и если они действительно сделаны из чистого золота, то весить должны были несколько тонн. Как у всех саркофагов египетских правителей, их форма повторяла очертания фигур тех, кто обрел в них последнее пристанище.

Это были саркофаги мужчины и женщины, причем лица показались Атону до боли знакомыми: черты их были благородны, горды, и одновременно тень печали покоилась на них. Руки фигур были скрещены перед грудью. Мужчина держал посох и опахало - символы королевской власти, а что находилось в руках женщины - Атону разглядеть не удалось.

Долго стоял Атон у края бассейна, молча взирая на лодку и ее печальный груз. Чувство неловкости овладело им при мысли о том, что находится он подле гробницы. Захоронению было несколько тысячелетий, он стоял в священном и к тому же запретном месте, где живым людям искать было абсолютно нечего.

И тут он внезапно сообразил, что это место ему знакомо.

Почему он здесь оказался?

Совпадения быть не могло. Атон находился здесь вовсе не потому, что сюда его загнал зловещий преследователь. Он попал сюда по какой-то вполне определенной причине. Он находился здесь, чтобы... что-то увидеть?.. что-то сделать?.. что-либо понять?

Но что именно?

– Помогите мне!
– шепотом взмолился он.- Я же хочу помочь вам, но вы должны сказать мне как! Что могу я сделать? Что вам от меня нужно?

Как и перед этим в тумане на берегу озера, голос его поглотила тишина, и даже эхо не прозвучало, лишь безмолвие царило вокруг. Сейчас Атон понимал, что поступил верно, решив не приближаться к лодке. Покой мертвых, лежавших в гробах, был священным, и никто не имел права нарушать его. Само его присутствие здесь было святотатством, и звук его голоса - кощунством. Атон медленно повернулся - и от неожиданности отшатнулся так резко, что едва не угодил в воду.

Позади стоял все тот же преследователь.

Каким-то

образом он умудрился переправиться через озеро, даже не замочив ног. Атон был уверен, что тот, кто перевез на лодке его самого, этому монстру помогать бы не стал. И, тем не менее он стоял перед ним и теперь выглядел еще решительнее, чем прежде, намереваясь забрать у Атона таинственное «н е ч т о»: в правой его руке поблескивало лезвие кинжала.

Атону удалось избежать удара лишь благодаря счастливой случайности. Клинок распорол куртку на плече, чудом не задев кожи, а второго удара мальчик не допустил сам. Возможно, это был прилив отчаянной храбрости, возможно, просто случайность, но далее он действовал единственно верным в данной ситуации образом: обеими руками он схватил нападавшего, рывком развернул его и что было сил толкнул прямо в бассейн. И пока тот бултыхался в воде, неуклюже пытаясь выплыть на поверхность, Атон сломя голову бросился прочь.

Глава Одиннадцатая

АНКХ

В несколько скачков Атон пересек просторный храм и бросился вниз по лестнице. Туман вновь непроницаемой серой стеной окутал его, видимость пропала полностью.

Единственное, на что надеялся Атон - что на берегу его ожидает лодка. Он преодолел уже значительное расстояние, как вдруг почувствовал неладное. Островок насчитывал едва ли сто шагов в диаметре - а он уже проделал этот путь как минимум три раза.

Не задумываясь Атон снова рванулся вперед. Преследователя он так и не видел, но ощущал его близость.

Будто прочитав мысли мальчика, в этот момент сзади из тумана вынырнула смутная тень. С ужасом Атон сообразил, что снизил скорость, тут же прибавил шагу - и со всего маху врезался в другую фигуру, внезапно выросшую прямо перед ним в серой пелене.

Столкновение было настолько мощным, что оба они полетели на землю. Атон услышал изумленный и гневный вопль, тяжело перевернулся на бок и быстренько попытался откатиться как можно дальше, пока не уперся в стенку.

Перед глазами его заплясали разноцветные искорки, он почувствовал, что теряет сознание. И только осознание, что от этого обморока он может больше не очнуться, заставило его овладеть собой.

Вскрикнув, Атон вскочил на ноги и развернулся, но было уже поздно. Преследователь догнал его. Жесткие, сильные руки схватили мальчика за плечи. Атон дернулся и завопил изо всех сил.

И в этот момент он открыл глаза... сразу же умолкнув.

Туман рассеялся. Вместо острова с гробницей перед ним простирался ярко освещенный коридор, от пола до потолка выложенный плиткой, а фигура, крепко держащая его за плечи, была облачена не в голубой с золотом плащ, а в зеленую полицейскую униформу.

И кроме того, это был не мужчина, а молодая девушка с белокурым хвостиком, торчавшим из-под форменной пилотки, таращившаяся на Атона так же удивленно, как и он на нее.

– Ты?!
– удивилась она, а вернее произнесли они оба в один голос. Затем Саша отпустила его, и Атон, преодолевая изумление, оглянулся назад.

Позади него коридор был пуст. Метрах в пяти от них в пол уходили движущиеся ступеньки эскалатора, и, кроме него и девушки, вокруг не было ни души. И все же руки его дрожали, а лицо мальчика было бледным как мел.