Пророчество
Шрифт:
Фрэнни, оцепенев, вслушивалась в монотонный звук своего голоса.
Оливер остановил запись.
– Я не знаю, что подсказало мне прокрутить ее в обратном направлении. – Она смотрела, как его палец шарит в поисках кнопки обратного воспроизведения, она нажала на нее, и она снова услышала свой голос, механически переводя услышанное:
– …И подняв глаза к Небесам, к тебе, Господь, его всемогущий Отец, благодаря тебя, он благословил хлеб, разломил его и раздал ученикам своим, сказав: «Возьмите и съешьте от него, вы все. Ибо это Тело мое…»
Оливер внезапно остановил пленку, и в доме
– Ты спрашивала, откуда это. – Его лицо стало жестким. – Первый раз это случилось в ночь после того, как мы встретились в кафе твоих родителей, хотя мы еще не знали друг друга.
Холодный воздух комнаты растекался по венам, пронизывая кости. Она чувствовала себя окоченевшим трупом.
– Это ты, Фрэнни, – тихо сказал он. – Это исходит от тебя.
25
Фрэнни молча сидела, пока слова Оливера доходили до нее, растворяясь, как химическое вещество, парализуя ее. Пока она не верит в это, с ней будет все в порядке. Она сможет справиться с тем, что он сказал, пока она знает, что он все придумал.
Фрэнни посмотрела на хромированные сетки колонок по обе стороны магнитофона, на ярко-красный пластмассовый корпус и совершенно некстати задумалась, зачем Оливеру эта уродливая вещь. Возможно, она принадлежала Эдварду. Или покойной жене Оливера. Возможно, Сара Генриетта Луиза Халкин любила, чтобы везде, куда бы она ни пошла, гремела музыка. Возможно, она включила его на полную громкость, чтобы избавиться от гнетущей тишины в доме, сгущавшейся сейчас вокруг Фрэнни и проникавшей внутрь.
Интересно, сколько времени она уже говорит во сне? Несколько месяцев? Год? Шесть лет? Всю жизнь? Память напряглась, воспоминания поднимались в ней, как пузырь, оторвавшийся от дна океана и всплывающий на поверхность ее разума. Вчерашнее утро, слова отца.
Ты напугала нас, маму и меня… говоришь как не ты… как другой кто-то говорит через тебя.
Кто еще слышал ее? Пузырь воспоминаний разрастался. Том Дафферин, последний ее парень, как-то сказал, что она бормочет во сне. До него то же самое говорил Элиот Дьюмас. На раскопках в Ираке после окончания университета, где она жила в палатке еще с тремя членами экспедиции, они говорили, что иногда даже просыпаются от бормотания Фрэнни. Конец последнего курса в университете. Она напряженно вспомнила, что было раньше; но до этого момента никто ничего не замечал, никто ничего не сказал ей и дома, когда они спали в одной комнате с младшей сестренкой. Уж Мария Анджела обязательно бы прокомментировала. Множество случаев, когда Фрэнни жила в палатках на раскопках, соседи что-нибудь бы сказали. На втором курсе университета Меридит, с которой она делила комнату, тоже ничего не замечала. Это началось в конце третьего курса. Беспокойство из-за экзаменов?
Или?.. Она попыталась отогнать эту мысль, но тщетно. Планшетка. Они провели этот сеанс как раз в конце учебного года. Всего за несколько дней до окончания семестра. Все они были необычайно счастливы в тот вечер: почти все курсовые сданы, и впереди их ждала Пасха, а за ней последний бросок и выпускные экзамены. Они были такими беззаботными. Никто не подозревал,
Вселившийся в нее.
Она опустила глаза и уставилась на свои руки, не в силах вынести взгляд Оливера. Фрэнни рассмотрела свои ногти; кончики пальцев становятся синими после смерти; она помнила, как выглядела ее умершая бабушка в открытом гробу, в Неаполе; ногти у нее почти почернели.
Ей вспомнился разговор с Эдвардом в библиотеке.
Во мне есть такая плохая вещь, Фрэнни. Я не хочу ее… Она выполняет все, стоит мне только подумать об этом…
Эдвард воздействует на людей. Несомненно, это исходит от него. Фрэнни заговорила:
– Эдвард сказал… – и замолчала.
Оливер поднял брови, ожидая продолжения. Но ее мозг уже сверлило сомнение: а что, если это действительно идет от нее, а не от Эдварда; тогда это она побуждает Эдварда желать зла другим людям. Но этого не может быть.
– Почему ты считаешь, что это исходит от меня? Откуда ты знаешь, что Эдвард перенял это у меня, а не откуда-то еще?
– Невозможно объяснить чистой случайностью, что вы оба читаете во сне молитву задом наперед, правда?
Она промолчала.
– Ты говорила, ты что-то слышала о том, что Юнг называл синхронизацией; вот в это я могу поверить. Подсознательная телепатия является одним из объяснений того, что люди зовут случайностью. Передача мыслей.
Фрэнни смотрела сквозь него.
– Я думаю, что кто-то из вас возбуждает это, а второй воспринимает. – Он выпрямил скрещенные ноги, сложил руки на груди и наклонился вперед. – С Эдвардом никогда этого не случалось до того, как он встретил тебя.
Ты ошибаешься, хотела сказать Фрэнни. Ты ошибаешься! Но она не была уверена до конца.
– Это не ты сама, Фрэнни, не твое сознание, ты не осознаешь это точно так же, как Эдвард не знает, что он делает, когда днем уходит в себя и внезапно замолкает. Это вызвано чем-то еще. Ты – просто канал для передачи.
– Передачи чего?
Он встал, подошел к Фрэнни, положил руки ей на плечи и легонько сжал. Она почувствовала его теплое дыхание, запах виски, увидела пробивающуюся темную щетину, которая подчеркивала измученное выражение лица и изнуренный вид. Она почувствовала, как по ее щекам побежали слезы, и прижалась лицом к его груди, уютно устроившись между шеей и мягкой шерстью пуловера.
– Ты когда-нибудь участвовал в спиритических сеансах? – спросила она.
– Нет.
– А я однажды участвовала.
– И что произошло?
Фрэнни рассказала ему все; он внимательно слушал, облокотившись о подоконник. Когда она закончила, первой его реакцией было:
– Ты проверяла других своих сокурсников? Тех, кто не участвовал в сеансе?
– Зачем?
– Чтобы убедиться в правильности причинно-следственной связи. Ты предполагаешь, что это последствия спиритического сеанса, но это может быть и что-то еще. – Он пошевелил пальцами ног в дряхлых туфлях, мгновение рассматривал их, потом продолжил: – Если необычные вещи происходили и со студентами, которые не имели дела с планшеткой, то эти события надо рассматривать по-другому.