Пророчество
Шрифт:
— Точно не скажу, — совершенно серьезным тоном ответил Вотар. — Повторюсь: игра, в которой мы участвуем, намного сложней шахмат, и все правила мне неведомы. Но есть в них кое-что действительно забавное: представь, что усиленная фигура помнит прошлую жизнь далеко не одной фигуры.
— Ну совсем запутал меня, Серый! — встряхнул я головой. — Ты на что намекаешь?
— Кто в курсе прошлого всех фигур? — Опять собеседник послал встречный вопрос.
И это сработало — натолкнуло меня на верную мысль!
— Сам
— Угу. Пешка способна заменить даже его!
От такого обилия информации голова пошла кругом, мозг усиленно заработал, но все-таки справился и выдал очередную фразу:
— Хорошо, Сергей. Допустим, это так. Тогда ты автоматически сместишь одного из этих самых шахматистов и станешь противником того, кто тебя вырастил. Зачем ему это? Нелогично.
— А если гроссмейстер преследует цель: заменить равного по силе оппонента более слабым и неопытным?
— О-о! А ведь и правда! Тогда в итоге нас ждет беда.
Серый лукаво прищурился:
— Или победа!
— А справишься? На твоем месте я бы не был настолько самоуверен.
Вотар отмахнулся от предостережения:
— Справлюсь не я, а тот, кто меня возвысит.
— Бр-р. Существует и третья сторона?
— Не исключено. Причем она заинтересована в поражении моего соперника даже больше меня.
— Все, у меня иссякли идеи. Ты о ком сейчас?
— Крайтис, расширь диапазон мыслей за пределы доски, — улыбнулся Вотар. — Речь идет о том, кто сделал ставки на определенный исход игры.
Ох, не готов я пока комментировать услышанное, поэтому промолчу.
А вот Сергей очередными своими размышлениями окончательно завел меня в тупик:
— Еще есть один, на первый взгляд безумный вариант, но сбрасывать его со счетов не стоит. Если в партии задействовано четвертое измерение, тогда я прекрасно знаю, кем на самом деле является этот таинственный Игрок.
ГЛАВА 8
Максимилор.
— Как отреагировали эльфы на ультиматум? — первое, чем поинтересовался на экстренном заседании король.
— Никак не отреагировали, ваше величество. Молчат, — ответил глава ведомства, занимающегося внешней политикой и разведкой. — И, на мой взгляд, им, скорее всего, не понадобится наше оружие.
— Как так? Почему? — удивился Юстиниан.
— Потому что войны между старшими народами, вероятно, не будет, — пояснил министр.
— Аргументируй! — насупился монарх.
— Агенты в столице Светлого Леса донесли, что по Амалаэстиору ходят слухи о том, будто бы завтра, — гном посмотрел на часы и поправился, — точнее, уже сегодня состоится суд, предположительно над участниками недавних событий в Шакруне. Гедеон якобы дал слово, что наконец-то во всем разберется, накажет виновных и принесет официальные извинения матриарху
— Что за «скорее всего», «вероятно», «ходят слухи», «будто бы» и «предположительно»? — скривился Фердинор. — Одни догадки.
— Действительно, где факты? — согласился с другом король.
— Дело в том, что эльфы держат все в строжайшем секрете. Даже та информация, которую удалось добыть, стоила кучу денег, — ответил докладчик почему-то представителю кузнецов. — Причина тому — вроде бы просьба одной особы, которая пожаловала во дворец и свое инкогнито раскроет по ходу процесса в тронном зале.
— Опять «вроде бы», — пренебрежительно процитировал Фердинор и едва не сплюнул на пол.
Тогда председатель гильдии купцов вступился за коллегу:
— Ваше величество, позвольте добавить?
— Да, конечно, говори, — разрешил Юстиниан.
— По нашим торговым каналам тоже делали намеки на то, что Серая эльфийка жива.
— Что?! — поперхнулся наше величество.
Теперь и я поднял руку с просьбой дать слово. Мне согласно кивнули.
— По неподтвержденным данным, однако из весьма надежных источников и мне сообщили, что мстящая Теоларинэ не погибла.
— Превосходно! Мало того что самому последнему проныре-продавцу известно о том, что нашумевшее пророчество Острада сбывается, так даже шахтеры под землей в курсе этого! — закипел король. — Когда вы сами начнете проявлять инициативу?! Доколе мне из вас все вытягивать?! Или хотите вернуться к прошлому? А что, заведем палача и по утрам посредством раскаленных клещей займемся процедурой считывания с языка неразговорчивых министров важных для страны новостей, о которых те, возможно, забыли осведомить двор?
Все притихли. Только торговец обиженно пробурчал:
— Почему последнему продавцу? Как раз таки первому. И это рудокопы — проныры. Они же норы роют и ныряют в них.
Фердинор подал знак, чтобы тот заткнулся, а сам по-братски хлопнул Юстиниана по плечу:
— Не обижайся, дружище. Мы же гномы. Все, из чего нельзя извлечь выгоду, для нас не важно.
— А разве возвращение Легенды никоим образом не повлияет на мировую экономику? Разве поступки Сеющей смерть никак не отразятся на наших начинаниях?
— Очень даже! — воскликнул старший финансист. — В банках уже ощущаются заметные тенденции — народ волнуется.
— Ну тогда почему умолчали?
— А может, тут тоже какая-то стратегическая подоплека? — уже сам начал строить так не любимые им догадки кузнец.
— Ты заблуждаешься, Фердинор, — возразил я. — Мне рассказали буквально за несколько минут до начала совещания, и я сразу же ввел в курс дела его величество!
— Аналогично, — заявил купец.
— Хорошо, простите, погорячился, — извинился Юстиниан Справедливый. — Давайте подумаем, как еще можно вернуть Очки Мастера.