Пророчество Сингамара
Шрифт:
– Мы отправляем вам на помощь шесть десятков мужчин, хороших охотников, а значит, воинов. Они выдвигаются завтра на рассвете. Ты поведешь их?
– Нет, но у меня есть карта, я дам ее вам, – Снатог достал из сумки свиток с картой, которых оказалось полно в библиотеке Неоры. На ней он тут же, при Караде, пометил Неору. Внезапно он осекся. – Вам нужно попасть сюда. Но переход по пещере невозможен ввиду вашего роста…
– Наши охотники пойдут горными тропами. Мы знаем, где этот город, Снатог Старгонский, мы будем там через дюжину дней. Ты будешь ждать нас там?
– Да,
– Мы тоже будем надеяться. Не гневайся на меня, воин, я стал старым, понимаю все не так ясно, как раньше. Я не хотел яриться на тебя.
После этих слов, Снатог неожиданно ощутил некую симпатию к великану. Он ведь и правда старик, не стоит держать на него обиды. Лишь примирительно махнув рукой, Снатог двинулся из хижины, когда его окликнул Карад:
– Ты можешь переночевать в моей хижине, путь неблизкий.
– Мне нужно попасть в Хот перед отправлением. Нужно оставить некоторые распоряжения.
– Но до вашей столицы далеко идти.
– Я не пойду пешком. Я полечу на грифоне, – Снатог снова непроизвольно вздрогнул. Если полуптица еще не убежала, не блуждает ли она по лесу голодом? Вряд ли великаны оставили ей достаточно добычи после себя. А если так, то не обезумеет ли эта тварь и не нападет ли на самого Снатога?
– Ну, тогда бывай, Снатог Старгонский, – улыбнулся великан. – Хорошей тебе дороги. Надеюсь, мы еще увидимся. Дожить бы до того дня…
– Увидимся, я в этом уверен.
Снатог покинул хижину Карада и двинулся в лес, где оставил своего непутевого спутника. Грифон отреагировал на удивление дружелюбно, даже вскрикнул что-то радостное, вместо обычного яростного клекота. Странно, но, не смотря на дурной нрав, грифон оказался верным спутником. За путь в одну сторону Снатог успел привыкнуть к нему, и, видимо, полуптица тоже стала принимать нового наездника. Грифон даже не шелохнулся, когда Снатог взгромоздился на него. Он сделал пару скачков вперед для разгона и взмыл между кронами деревьев в холодное небо.
Был уже поздний вечер, когда Товур принял Снатога в обеденном зале, в окружении воевод.
Воевод было трое, каждый при полном обмундировании. Воевода стрелков в кольчуге до середины бедра, с железными наручами на запястьях и в обшитых кольчугой сапогах, с высоким остроконечным шлемом в руках. Из оружия при себе имел только кинжал на поясе.
Воевода копьеносцев в мощной кольчужной куртке, открытый шлем поставил около себя на столе. Руки и ноги были закованы в железо наполовину. За спиной висел на ремне большой круглый щит, а на поясе висел длинный железный меч. От одного взгляда на эту груду железа мышцы отнимались.
Воевода всадников же был в нагруднике из узких полос железа и таком же шлеме, как у копьеносца. Достаточно тяжелый доспех, но при этом не сковывающий движения. На поясе у него висел длинный тесак.
Расположив между чашами с блюдами карту, Снатог описывал путь до Неоры. Раздавались звуки споров. Кто-то гремел металлом, яро жестикулируя. Товур все это время жевал птицу, хмуро поглядывая на всех четверых.
За дорогу в Неору Снатог успел проклясть даже факт своего рождения. Всю дорогу его пытался сорвать с грифона встречный ветер, ледяными порывами выдувающий не только тепло, но и, казалось, дыхание жизни. К ветру примешивался снег, мелкий, колючий. Оба дня пути отпечатались в памяти Снатога, как дни, когда он побывал в Темнице Душ. Было видно, что грифону такая погода тоже не идет на пользу, кончики перьев на крыльях заледенели. Он все чаще садился на землю для отдыха. А там сворачивался клубком, накрываясь крыльями. Лишь отогреваясь, он пару раз в день бегал на охоту. Возвращался сытым и вроде даже ожившим. Даже притаскивал по зайцу или крупной птице к костру, что продолжало поражать Снатога.
В итоге, Снатог прилетел в город не утром, как планировал, а ближе к вечеру девяносто четвертого дня осени. Еще с воздуха Снатог обратил внимания, что стены города с южной и восточной стороны обрастали камнем, телеги с которым, словно муравьи, вереницей тянулись к городку. Порабощенные орки, что не отправились в каменные шахты и рудники, сейчас трудились, укладывая эти стены под надзором воинов Хотии. Работа шла. Пусть не так быстро, но, если не произойдет то, чего все так боятся, то к весне городские стены, а также центральная башня, полностью покроются панцирем из камня.
Грифон, узнав родные края, почти сложил крылья, чтоб только поскорее оказаться в родном гнезде. Башня грифонов моментально выросла, посадочная площадка стремительно летела навстречу, когда птица, наконец, замахала крыльями, зависнув над самым полом.
Судя по всему, летящего Снатога заметили издали. Пронт и Юнора уже поднимались по ступеням. Снатог соскочил с полуптицы. Грифон, встрепенувшись, устало двинулся к своему гнездовью. Юнора вцепилась в Снатога крепкими объятиями.
– Смотри-ка, не сожрал он тебя! – Пронт был весел, что было для него не совсем привычным.
– Ты все равно не поверишь, если я скажу, что мы поладили.
Юнора, наконец, отцепила свою мертвую хватку от Снатога. Тот взглянул на Пронта. Принц изменился на глазах. Снова стал серьезным.
– Какие новости ты принес?
– Великаны согласились помочь нам. Шестьдесят… Кхм… Человек будут тут примерно через десятину. Также, войско Хота, почти шесть сотен, будет примерно через четыре десятины.
– Значит, у нас есть шанс пережить эту зиму, – Пронт немного посветлел.
– Более того. Товур разослал гонцов в Старгон и Кокору, созывая войско. К середине зимы они будут здесь. Я очень надеюсь, что этого хватит…