Пророчество Двух Лун

Ленский Владимир

— Вот и считай: что с нами будет, если нас всех прихлопнет, — фыркнул смутьян из задних рядов.

Старый служака поддержал его:

— Тут семи пядей во лбу быть не надо. Лучше уж получить взыскание по службе.

— Да при чем тут взыскание! — закричал Гальен, теряя терпение. — Я говорю, что армия начнет голодать и примется мародерствовать.

— А командиры на что? — деланно удивился старый солдат. — Будут сдерживать… э… естественные позывы солдат спереть пару куриц.

— Естественные позывы сдержать невозможно, — сказал Гальен. — Уж сколько раз я

пробовал заставить тебя не пердеть!

Это подействовало: старый служака засмеялся, на сей раз от души.

Гальен посмотрел на него добрым взором: он испытывал благодарность к этому человеку за то, что тот позволил себя насмешить и перешел в лагерь союзников сержанта.

— У тебя есть предложения? — спросил его Гальен.

— Возьмем провиант в другом месте, — ответил он, потянув своего коня за повод. — Здесь поблизости находится шахтерский поселок. У них наверняка что-нибудь сыщется и для нас. Покажем им документы, объясним ситуацию… Они поймут. Они ведь тоже люди.

И отряд двинулся в противоположном направлении.

* * *

Поселок протянулся как продолжение дороги, проложенной в горах. Вдоль единственной улицы стояли, забравшись на скалы, длинные дома. Они были выстроены уступами: их архитектура полностью подчинялась естественной линии скалы.

Колодец находился прямо посреди дороги. Отгороженный небольшим валом из белых камней, он отчетливо выделялся впереди.

Гальен остановил возле него коня, спешился, заглянул в отверстие — и у него закружилась голова: до воды было огромное расстояние. Камень летел бы больше минуты, прежде чем бросивший его услышал бы всплеск.

— Здесь, наверное, нет поблизости источников, — пробормотал Гальен. Его почему-то устрашало трудолюбие местных жителей. От людей, способных пробить в скале такой колодец, можно ожидать чего угодно.

Улица была безлюдна: вероятно, все находились на работах. Только раз прошла женщина, но она показалась лишь в отдалении и быстро скрылась в одном из домов.

Гальен двинулся по улице, отряд — за ним. Гальен смотрел налево, направо, и его охватывала тягостная скука. Как можно жить в подобном месте? Ни зелени, ни прохладных садов, ни ручьев… ничего. Только серые скалы и серые стены.

Он попытался представить себе, что обречен остаться здесь навсегда. Каждое утро видеть унылое однообразие поселка, каждое утро отправляться на работу в шахты, а потом возвращаться сюда — и так до самой смерти. Его пробрала дрожь. Тысячу раз лучше умереть молодым, свернуть себе шею, упав с лошади, истечь кровью в глупой дуэли, как бедная Софена, или утонуть в болотах, как незадачливый Эгрей… Или погибнуть в бою, как, возможно, предстоит Гальену с Аббаной.

Наконец поселок закончился. Последнее здание было деревянным. Оно показалось Гальену «господским» он не мог подобрать другого, более точного слова для обозначения административной постройки. Просто дом отличался от остальных. Он был небольшим, а над окнами — о чудо! — имелось резное украшение гномской работы.

Гальен

спешился возле здания, кинул поводья старому служаке и быстро вошел внутрь.

Единственная комната первого этажа была совершенно голой, если не считать стола, стула и длинной скамьи вдоль стены. Над скамьей на стене висела большая карта с обозначением шахт и поселков. Каменная лестница со ступенями разной величины вела на второй этаж.

Гальен вынул из ножен кинжал и громко постучал рукояткой по столу.

Сверху донесся голос:

— Кто здесь?

— Не могли бы вы спуститься? — крикнул Гальен. — Я сержант армии Ларренса и хочу поговорить с вами!

— Сержант? — В голосе послышалось нескрываемое удивление. — Армии Ларренса? Впервые слышу о том, что мы находимся в состоянии войны с армией Ларренса.

— Речь идет вовсе не о войне… То есть о войне… — Гальен запутался и рассердился: — Спуститесь же!

— Иду, иду. — Обладатель голоса лениво сошел вниз по ступенькам.

Он оказался невысоким широкоплечим человеком с большой бородавкой на подбородке. Если бы не это «украшение» с двумя черными волосками, он мог бы даже считаться привлекательным. Но бородавка невольно притягивала взор и отвлекала его от несомненных достоинств лица: широко расставленных ясных глаз, твердых губ, прямого носа.

Этого человека звали Лумель. Он проделал путь от простого шахтера до главы поселка и распорядителя двух шахт, имеющих отношение к этому поселку, за очень короткий срок: всего за десять лет. Поговаривали, будто Лумелю довелось под землей спасти гнома — по счастливой случайности, разумеется, — и с тех пор гномы взяли заботу о его процветании на себя. Самые богатые рудные жилы доставались бригаде Лумеля. За несколько лет работы в этой бригаде не произошло ни одного несчастного случая.

Однако везение было лишь частью успешной карьеры Лумеля. Многим он был обязан исключительно собственному трудолюбию и стремлению выслужиться.

— Я сержант армии Ларренса, — повторил Гальен, когда Лумель предстал перед ним.

— Да, уже слышал, — небрежно отозвался Лумель. — Чем могу быть полезен? Желаете наняться на работы? У меня есть несколько вакансий. Оплата у нас небольшая, зато очень выгодные контракты. Хотите почитать? Вы умеете читать?

— Я пришел поговорить вовсе не о контрактах, — возразил Гальен. — У нас возникли проблемы.

— Понимаю! — живо откликнулся Лумель. — И вы хотели бы решить их за мой счет? Очень похвально, а главное — откровенно.

— Я не вполне понимаю ваш тон…

— Правда? — Лумель прищурился. — В таком случае извольте выслушать истолкование. Мой тон был насмешливым. Потому что я не намерен решать ваши проблемы за собственный счет.

— Но выслушайте по крайней мере!.. — горячо произнес Гальен. И добавил с подкупающей искренностью: — Мне нечем кормить людей.

— Кажется, где-то дальше к северу действуют армейские контракты о поставке продовольствия, — напомнил Лумель. — Вы, вероятно, заблудились. Это не у нас. У нас нет собственного продовольствия. Мы сами получаем его.