Пророчество Двух Лун

Ленский Владимир

— У меня почти ничего нет, — ответила Ингалора. — Герцог, прямо скажем, скуповат, а госпожа Эмеше осыпает меня подарками, но не деньгами. — Она стянула колечко с пальца, вручила торговцу. — Разве что вот это. Неплохое.

— Милая безделушка, — согласился торговец, опуская вещицу в кошель.

— Адобекк заплатит гораздо больше, — заверила Ингалора. — Только молчок, хорошо? Иначе будет беда для всех: и для Адобекка, и для меня, да и для вас, пожалуй, тоже.

— Интриги? — Торговец подмигнул ей. — Ладно, красавица, сделаем. Ничего

не знаю, ничего не желаю знать, послание передам и обо всем забуду. Поцелуешь старика на прощание?

— Вы не старик, хоть и противный, — сказала Ингалора, охотно подставляя ему губы.

Эвремар шевельнул поводьями. Лошадка поспешно оборвала последние травинки и зашагала по дороге. Скоро телега скрылась за поворотом, а Ингалора, снова бегом, возвратилась в замок.

У нее было назначено свидание с белобрысым солдатом. Помимо всего прочего, он нравился Ингалоре тем, что смешил ее: иногда они не столько занимались любовью, сколько лежали обнявшись и хохотали — а над чем, она и сама не могла бы сказать.

Софир назвал бы это «переизбытком жизненных сил». Подобные определения он изрекал с видом глубочайшего отвращения, поскольку считал, что артист обязан жить в состоянии постоянного морального упадка и разложения.

«Иначе не получится искусства, — пояснял он. — Искусство требует внутренней трагедии, а таковое невозможно при наличии здоровой натуры. Пора бы тебе обзавестись каким-нибудь извращением, Ингалора, не то на тебя смотреть, уж извини, отвратительно».

Ингалора пересказывала эти речи своему простецкому любовнику, и они смеялись над ними без удержу…

* * *

Эвремар услышал за спиной стук копыт и понял, что его нагоняют несколько всадников. Он не сделал ни малейшей попытки уйти от погони — это было бы попросту бессмысленно и к тому же вызвало бы лишние подозрения. Нет, он натянул поводья, остановился и подождал, пока маленький отряд поравняется с его телегой.

Грабителей Эвремар не боялся. Здесь, на территории королевства, подобные случаи были весьма редки. Да и поживиться у Эвремара особенно нечем — во всяком случае, так его облезлая телега выглядела со стороны.

Лошадка — пожилая, пожившая; с первого же взгляда становилось очевидно, что это животное предпочитает передвигаться размеренным шагом. Телега хороша разве что для перевозки хвороста, навес над ней многократно зашит и заштопан. И сам возница — немолодой, с обширной загорелой лысиной, с грубыми руками.

Требовалось знать Эвремара в лицо, чтобы догадаться о том, что он возвращается к себе домой, в Даркону, с неплохими деньгами.

А на землях Вейенто грабителей вообще не бывало никогда. Герцог очень строго следил за порядком в своих владениях. Это была еще одна причина его популярности в народе, и его сиятельство тщательно заботился о том, чтобы ничто не вредило его репутации.

Поэтому Эвремар чувствовал себя совершенно

спокойно, когда пятеро всадников окружили телегу. Их предводитель, рослая женщина с суровым лицом, остановилась прямо перед торговцем.

— Вы Эвремар? — спросила она резким тоном.

Ее конь поднялся на дыбы, заржал и опустился перед самым носом у лошадки торговца. Кроткая лошадь несколько раз моргнула, но в целом эта великолепная жеребячья демонстрация не произвела на старушку ни малейшего впечатления.

— Да, я Эвремар, — охотно ответил торговец. — С кем имею честь?

— Мое имя Аббана, я — сержант в армии герцога Ларренса, — отрывисто сообщила женщина. — Сейчас мы временно стоим в замке Вейенто. Возможно, вы даже видели нас там.

— Возможно, — согласился Эвремар. — Хотя сомневаюсь. Если бы мне довелось повстречаться лицом к лицу с такой воинственной красоткой, я бы наверняка запомнил.

Аббана дернула углом рта.

— Я не красотка, и лесть вам не поможет. Я превосходно осведомлена о своей наружности, так что можете не стараться.

Эвремар пожал плечами.

— Да я особенно и не стараюсь… Перейдем прямо к делу, хорошо? Надеюсь, вы не имеете намерения ограбить меня? Потому что в таком случае я вынужден буду подать жалобу его сиятельству…

— Ограбить? — Аббана оскорбленно побледнела. — За кого вы меня принимаете?

— Пока вы не перешли к делу, дорогая, — за кого угодно, — ответил Эвремар. Впервые за время их разговора его лицо стало жестким, и Аббана поняла, что этот человек умеет при необходимости ставить других на место.

Ей совершенно не хотелось, чтобы какой-то торговец посадил ее в лужу при ее же подчиненных, поэтому она заговорила резким, официальным тоном:

— Когда вы покинули замок, господин Эвремар, были ли у вас какие-либо встречи на дороге?

— Голубушка, на дороге постоянно происходят разные встречи, — добродушно ответил Эвремар. От жесткости не осталось и следа, он разговаривал с ней чуть покровительственно, как и положено пожилому мужчине в беседе с молодой женщиной. — Взять, к примеру, то, как мы с вами встретились… Разве это не чудо, не утешение для меня на старости лет?

Аббана надвинулась на него.

— Кто нагонял вас на дороге? Спрашиваю в последний раз, потом перейду к действиям.

— Кажется, это театральный прием, — сказал Эвремар. — Герои сперва объявляют о своих намерениях, чтобы зрители, даже самые тупые, не ошиблись, а потом делают то-то или то-то… Вы любите театр, сержант?

— Ненавижу, — сквозь зубы ответила Аббана.

— Что ж. — Эвремар вздохнул. — В таком случае перейду к вашему делу. Да, неподалеку от замка меня действительно нагоняла какая-то девушка. Забавная. Знаете, у таких девиц всегда бывают разные таинственные надобности. По любовнику в каждом городе и все такое… И каждому она хочет скрытно передать весточку. Иногда подобные вещи не заканчиваются даже после замужества. Можете себе представить?