Прорицательница
Шрифт:
— Можешь не верить, но я рад, что ты жива.
— Сейчас ты скажешь, что все еще любишь меня.
— Нет, не люблю.
— Или что никогда не любил.
— Я любил тебя когда-то. — Он помолчал. — То была большая ошибка; нельзя подвергать опасности того, кого любишь.
— Ты хочешь сказать, что перестал подвергать людей опасности?
Айсберг печально качнул головой.
— Нет. Я перестал их любить.
ГЛАВА 10
В конце дня Мышка зашла в контору оценщика и обратила свои алмазы в наличные
— Деньги здесь будут в безопасности? — спросила она. Пенелопа, занятая в тот момент игрой со своей куклой, пожала плечами:
— Думаю, что да.
— Но ты не знаешь наверняка?
— Никто пока ими не интересуется.
— А не позарится ли на них кто-нибудь сегодня ночью, когда все будут думать, что мы крепко спим? — спросила Мышка.
— Нет, наверное, — ответила Пенелопа.
— Почему «нет, наверное»? — спросила Мышка. — Почему не «да», или «нет», или «не знаю»?
— Потому что я не могу видеть все будущие так далеко. В тех, в которых я вижу, никто не пытается забрать эти деньги. — Она задумалась. — Кроме одного варианта, пожалуй.
— А что случается в этом будущем?
— Человек, которого ты называешь Айсбергом, убивает женщину, когда она пытается забраться сюда и ограбить нас.
— Он что, на самом деле ее убьет?
— Только если она попытается сюда забраться. В других будущих, которые я вижу, она не останавливается у конторы оценщика, или она останавливается, но человек, который там работает, не говорит ей ничего про наши деньги.
— Должно быть, это очень запутанно — отделять настоящее от будущего или реальное будущее от воображаемого.
— Они все воображаемые, пока одно из них не случится, — ответила Пенелопа, беззаботно поправляя платье на своей кукле. — Раньше я очень путалась, но я все время учусь понемногу разбираться в том, что вижу.
— А ты когда-нибудь видишь будущее, в котором никто не пытается повредить нам или нас ограбить? — спросила Мышка.
— Почти никогда.
— Да, наверное, во всем этом есть определенная странная логика, — признала Мышка. — У меня такое ощущение, что половина Галактики хочет нам навредить, а большая часть другой половины рвется нас ограбить. — Она вздохнула и с наслаждением растянулась на кровати. — Ну по крайней мере на некоторое время мы в безопасности. — Она тихонько хихикнула. — Черт, под защитой одновременно Вечного Малыша и Мендосы мы, может быть, сейчас в большей безопасности, чем когда-либо.
— Мышка, — сказала Пенелопа после довольно продолжительного молчания.
— Что?
— Сколько осталось до ужина?
— Ты же только час назад пообедала. Ты опять хочешь есть?
— Нет, по правде говоря, — призналась Пенелопа. — Но здесь нечего делать, а Вечный Малыш сказал, что нельзя уходить из комнаты, кроме как затем, чтобы поесть, да
— Что ж, мы за это ему и платим.
— Я знаю… но мне все равно скучно.
— Поиграй с Дженнифер, — предложила Мышка, кивая на куклу.
— Ей тоже скучно.
— Может быть, посмотрим телевизор?
— Здесь только одна программа, а я уже видела то, что они показывают.
Мышка села.
— Хорошо. Найди-ка колоду карт, и я научу тебя играть в дубайский джин.
Девочка без особого успеха покопалась в ящиках комода, потом подошла к обшарпанному столику у двери и в конце концов нашла колоду карт. Когда она вынула их из футляра, то, к своему восхищению, обнаружила на рубашке каждой карты голографическое изображение какого-нибудь сказочного персонажа. Здесь были-Поль Баньян и Танцующий Бизон, Тарзан и апостол Иаков, йеху и Джеронимо, Санта-Клаус и Сент-Нгани, все в самых торжественных позах.
Мышка коротко объяснила правила дубайского джина, потом перетасовала карты и принялась их сдавать.
— Не забудь сдать Дженнифер тоже, — напомнила Пенелопа, усаживая куклу рядом.
— Я не забуду, — сказала Мышка и положила девять карт рубашкою вверх перед куклой.
— Какие красивые! — проговорила Пенелопа, раскладывая карты по мастям.
Поль Баньян — в американском фольклоре великан-дровосек; Танцующий Бизон — индеец, герой вестернов; йеху — персонаж романа Свифта «Путешествия Гулливера»; Джеронимо — герой итальянских народных сказок.
— Если тебе интереснее просто разглядывать карты, то можно и не играть.
— Нет, нет, — поспешно сказала Пенелопа. — Я правда хочу играть.
— Хорошо, — сказала Мышка. — Тебе надо взять карту из колоды и сбросить одну в снос. — Она показала, куда складывать снос.
Пенелопа сделала, как ей сказали.
— Теперь очередь Дженнифер, — объявила она. Она вытянула одну карту не глядя, положила ее перед куклой и сбросила четверку.
— Может быть, тебе бы лучше было посмотреть в карты Дженнифер, прежде чем разыгрывать их, — предложила Мышка.
— Это будет нечестно, — сказала Пенелопа. — Мне надо смотреть только в свои карты.
— Тогда Дженнифер проиграет, — сказала Мышка.
— Да? — спросила девочка заинтересованно. — А почему?
— Потому что она снесла очень мелкую карту, четверку. Иногда это может оказаться и умным ходом, но вообще-то всегда следует избавляться сначала от крупных карт.
— Дженнифер это знает.
— Очевидно, нет, потому что она этого не сделала.
— Она собиралась следующим ходом снести десятку, — объяснила Пенелопа.
— Какую десятку?
— Ту, которую она только что взяла. — Пенелопа протянула руку и перевернула десятку червей, на которой было голографическое изображение Афины Паллады. — Она такая красивая, что ей просто захотелось подержать ее чуть-чуть.
— Откуда ты узнала, что это десятка? — спросила Мышка резко. — Я за тобой смотрела. Ты не подглядывала в карты.
— Я просто увидела, что на ней нарисована красивая леди, — сказала Пенелопа виновато. — Мне было все равно — десятка это или нет.