Прорицатель
Шрифт:
— Вам что-нибудь угодно, господин градоправитель? Прикажете подать обед?
Мезор дёрнулся от этого обращения и увидел главного повара — бодрого мужчину лет за сорок, необычно худощавого для своего места.
— Нет... Отчего так шумно?
— Готовится обед к завтрашней церемонии, конечно. Хотите взглянуть? Свежайшая говядина, запечённая стерлядь, как Вы любите...
— Нет, спасибо. Мне нужна Кейла эи Онир.
— Кейла? — повар нахмурился, припоминая. — Судомойка?
— Я просто хотел бы поговорить с ней, — сказал Мезор, наблюдая, как вытягивается лицо повара. Он подобострастно умолк.
Лавируя между столами, они прошли в дальний конец кухни — туда, где стояли чаны с посудой. Мезор увидел Кейлу сразу — такая же моложавая и статная, как прежде, она как раз наливала в лохань горячей воды. Заметив его, выпрямилась, отставила ведро и поклонилась, отбросив выбившиеся из-под косынки волосы с раскрасневшегося лица. Повар удалился.
— Господин Декар, — сказала она, и Мезор мысленно поблагодарил её за отсутствие «господина градоправителя».
— Вы удивлены моим приходом?
— Да, — сказала она, глядя ему в глаза, но он видел, что она лжёт. Морщинки, чересчур впалые щёки, наверное, чуть более тяжёлая нижняя челюсть — в остальном же вылитая Атти. Мезор вздохнул.
— Я отвлёк Вас от работы. Простите. Можете продолжать.
Пожав плечами, она невозмутимо наклонилась над лоханью и стала оттирать сковороду. Мезор невольно залюбовался точными и сильными движениями её рук.
— Как Ваша дочь? По-прежнему не замужем?
— По-прежнему.
— А сын? Закончил школу?
Она замерла на мгновение, но в лице совсем не изменилась.
— Мой сын уехал... И пока не вернулся.
— Где он, Кейла? Скажите мне прямо.
— Я не знаю, господин Декар. Правда не знаю. Позвольте спросить, зачем Вам это?
— Выходит, он пропал?
Кейла старательно протёрла сковороду, потом сложила её в стопку чистой посуды и взялась за большое блюдо, не поднимая глаз.
— Выходит, так.
— Но Вы верите в то, что он до сих пор жив?
Она не ответила.
— Может быть, сейчас он беседует с моим братом, — продолжил Мезор, испытывая странное наслаждение от боли, которую ей причинял; он хотел, чтобы целому миру было так же больно, как ему, — на равных.
— Не думаю, что Ваш брат был при жизни слишком разговорчив, мой господин.
Такого хлёсткого ответа он не ожидал. На равных... Беседовал ли Айрег на равных когда-нибудь с кем-нибудь, даже с родителями, или с Клариссой, или с ним?
— Вы не знали его, Кейла.
— А Вы не знаете моего сына. Оставьте его в покое.
Он бы мог лишить её жалованья за такую
— Если он когда-нибудь вернётся... Скажите ему, что в стенах Города-на-Сини ему ничего не грозит. Я обещаю это.
«Как я могу обещать? Разве я спасу его от Близнецов?»
Гибельная, гибельная связь Айрега с Цитаделью Порядка — слишком крупную он поймал рыбу.
Но почему, проклятье, почему даже сейчас его так беспокоит этот неприкаянный мальчишка?
— Я скажу ему, господин Декар.
— Кейла, — прошептал он так тихо, чтобы их не слышали — хотя в окружавшем лязге, шипении, шкворчании и разговорах это и так было бы почти невозможно, — я не знаю, что мне делать. Я потерял всё.
Он не знал, зачем ей всё это говорит. Вот теперь она снова вскинула на него глаза — тёмно-карие, ясные и умные. Мезору вспомнилось, что у мальчишки глаза были светлые — в отца.
— Жить, господин Декар. Жить и править Городом.
ГЛАВА XXXIII
Мей пришёл в себя под странный шорох. Он лежал на песке — мелком, тёмно-золотистом, совсем не похожем на приозёрный, а скорее напоминающем тот, что сыпался в часах в лавочке господина Лерто. Подняв голову, он понял, что на этот песок плавно, одна за другой набегают мелкие волны и легко откатываются обратно. А посмотрев ещё выше, увидел бескрайнюю водную гладь, тянувшуюся до самого горизонта — насквозь синюю, с густым тёмным отливом, облитую рыжими, почти красными лучами громадного заходящего солнца.
— Море, — сказал он вслух, самому себе не веря. Он не думал, что когда-то увидит его. Он встал и стряхнул с себя песок, чтобы окончательно убедиться, что не спит.
Воздух был лёгкий и прохладный, а на языке быстро появился солёный привкус. Неподалёку от себя Мей увидел лихо закрученную раковину — о таких он только читал, — а оглянувшись — странного вида деревья с шипастыми стволами и пористой листвой. Совсем крошечные в начале, они постепенно переходили в сплошную стену и образовывали настоящую чащу; их сплетавшиеся, как в объятиях, ветви с трудом пропускали солнечные лучи.
— Это остров Феалтах, — сказала Анна, подойдя откуда-то сбоку. — Когда-то он был сердцем огромной и сильной империи. Её границы охватывали почти весь мир, а молва о славе докатывалась до Центра Мироздания и обеих Цитаделей.
Неслыханная печаль звучала в её голосе, пока она обводила взглядом пустынный пейзаж. Мею вдруг захотелось просто обнять её и прижать к себе, утешая; это место явно причиняло ей сильную боль, которую она даже не особенно пыталась скрыть. Но вместо этого он только спросил: