Прорицатель
Шрифт:
Стариком он называл ворчливого, скупого красильщика Вейра, в мастерской которого состоял подмастерьем с двенадцати лет. Семья еле-еле сводила концы с концами (мамино мытьё посуды и торговля шитьём Атти спасали мало), и, конечно, это было необходимо, но Мей за длительное время не проникся любовью к своему будущему призванию — скорее, наоборот. Ему хотелось чего-то другого, а чего — он точно не мог бы сказать и сам.
Начинала болеть голова — словно кто-то медленно и однообразно стучал по черепу изнутри.
Они вышли на рыночную площадь, довольно шумную, как и всегда. Теиг, не
Перейдя площадь, они запетляли знакомыми улочками и переулками. Мей слышал то смех, то брань; в воздухе витал запах помоев, пыли, человеческого и конского пота. Глядя на подсохшую грязь под ногами, Мей подумал, не пойти ли ему домой, но сразу отбросил эту мысль — дома ведь почти ни гроша. А от Вейра, если повезёт, может перепасть и золотой...
Золотой... Золотая облетающая листва на куцых деревьях в чьём-то дворике. Живёт тут какой-то чудак, наверное... Деревья. Желтизна.
— Мей, что с тобой?...
Голос Теига. Мей попытался ответить, но не смог. Перед глазами качался искрящийся туман. А потом — темнота.
— Что случилось, Мей?! Эй, кто-нибудь, помогите!..
... До самого горизонта — блёклая, бескрайняя долина. Тусклое небо и бледный свет. Чьи-то расплывчатые силуэты, странные голоса... И зеркала. Сотни, тысячи зеркал, бесконечные их ряды, гибельно блестящие... «Ты наш, — зовёт далёкий шёпот. — Наконец-то ты пришёл».
Он открыл глаза и тяжело сглотнул. Над ним маячило белое лицо Теига. Резкий, знакомый запах краски и лака для дерева.
— Выпей, — кто-то приподнял Мея, и нечто холодное и горькое полилось ему в горло. Он откашлялся и сел. Оказывается, над ним склонился Вейр, и его обычно злобные глаза теперь смотрели с участием. — Как ты так, белоголовый? Жарой сморило, что ли? — проскрипел красильщик.
«Белоголовый» — ну разумеется, как ещё он мог его назвать. Светлые волосы Мея всегда выделялись на фоне обычно тёмных шевелюр жителей Города-на-Сини.
— Всё хорошо, мне лучше, — Мей встал и постарался потвёрже взглянуть на Теига. — Всё хорошо, правда. Спасибо, что проводил.
«Что я видел? Что это вообще было?...».
— Так иди, если оклемался. У тебя ещё дел невпроворот — заказов много, сам знаешь, — Вейр не очень дружелюбно подтолкнул Мея в спину и заковылял к распахнутым дверям мастерской, возле которых уже сгрудились не в меру любознательные младшие подмастерья.
«Что произошло? Я не понимаю», — с досадой подумал Мей, злясь на себя. Это же надо — рухнуть в обморок посреди улицы! Позора теперь не оберёшься. И всё же — что он увидел? Мурашки по спине бежали при мысли о тех зеркалах — они словно хищно скалились, глядя на него отовсюду.
ГЛАВА II
Естественно, весь остаток дня Мей думал о том, что случилось с ним после занятий. Может, это проявление лихорадки или бред? Но ведь теперь он чувствует себя так же, как всегда. Даже лучше. Будто после того видения тело стало здоровее... Хотя — какая ерунда, конечно же
«Хорошо, что это видел Теиг, а не кто-то другой. Уж он-то не проболтается», — успокаивал себя Мей, помешивая зелёную жижу для чьего-то ковра. И тут же вспомнил, что видел, к сожалению, не только Теиг. И есть вероятность, что скоро об этом узнает весь квартал. Впрочем, какое ему дело — пусть судачат. Главное — чтобы не узнали мама и Атти... И Риэти. От мысли о Риэти Мея прошиб пот — что она подумает о нём, если услышит об этом... О боги.
«Наконец-то ты пришёл».
Куда пришёл? Вообще — с какой стати он, Меидир аи Онир, слышит голоса?...
В другое время Мей после окончания работы наверняка отправился бы походить по Городу (он всегда любил бродить в одиночестве), но сейчас был слишком уставшим и раздражённым. И голодным — с утра ничего не ел, кроме куска хлеба с мясом в школе. Так что, получив плату от Вейра, он поспешил домой.
Солнце заходило, и широкое небо багровело от его лучей. Наконец-то стало прохладно. Улицы медленно пустели; фермеры и просто торговцы сгружали с прилавков не распроданный товар.
Мей вышел на Улицу Кожевников. Из-под ног у него взлетела и сверкнула изумрудно-чёрным хвостом сорока — наверное, помешал ей доклевать чёртсвую корку... Только потянув на себя скрипучую входную дверь, он понял, что что-то не так.
Его встретила мама — как всегда, спокойная и серьёзная.
— Здравствуй, дорогой... У нас гости.
— Кто? — Мей нахмурился: к ним уже очень давно никто не заходил. Неужели кто-то из пронырливых соседок успел услышать сплетни о его обмороке?
Мама вздохнула и растерянно поправила чёрную прядь волос, выбившуюся из-под косынки.
— Проходи, сам увидишь.
— Нет, скажи. Опять госпожа эи Дерро интересуется, почему ты не замужем? — мрачно спросил Мей. Она слабо улыбнулась.
— Нет, глупыш... — мать шутливо потрепала его по голове (для этого ей пришлось привстать на цыпочки) и кивнула в сторону комнаты. Меидир прошёл туда, и глазам его предстало поистине удивительное зрелище: Атти, сцепив руки в замок и опустив глаза, стояла в углу комнаты, а за столом сидел...
— Мезор аи Декар? — вырвалось у Мея, прежде чем он успел толком подумать. Мужчина, занявший его стул, любезно кивнул. Он был полон и краснолиц, а его толстые пальцы украшали многочисленные перстни. Одеяние господина поражало воображение — длинное, пронзительно-пурпурное, с золотой окантовкой. До Мея не сразу дошло, что к ним пожаловал сам брат градоправителя, в доме которого мама работала посудомойкой.
— Я уже ухожу, молодой человек, — благосклонно проговорил Мезор. — Простите за столь неожиданный визит.
Мей поклонился, как того требовали правила, но его переполняло отвращение. С какой стати этот надутый богач пришёл к ним? Разве и вечерами им нет покоя? Своим присутствием Мезор будто заполнял половину комнаты, и это было неприятно. Атти украдкой подняла глаза, и Мей понял, что она чувствует то же.
— Всё в порядке, господин Мезор. Вы... оказали нам честь, — произнесла мама. Мей знал, с каким трудом ей дались такие слова. — Точно не хотите чаю?