Пропажа осла

Мамедгулузаде Джалил

Худаяр-бек не дал и не решился бы дать Зейнаб развода по двум причинам. Худаяр-бек очень расчетливый человек.

Он не дал бы Зейнаб развода, во-первых, потому, что Зейнаб была еще не так стара, чтобы он хотел вовсе от нее отказаться. Ведь если бы Зейнаб хоть немного любила

Худаяр-бека, он и не удалил бы ее из своего дома. Надо быть справедливым, Зейнаб сама виновата в том, что Худаяр-бек отстранил ее от себя. Ведь с того дня, как она поселилась в доме Худаяр-бека, ни разу, ну, ни единого разу она не улыбнулась.

Во-вторых, Худаяр-бек не дал бы Зейнаб развода потому, что боялся, как бы кто-нибудь другой не женился на ней и не стал требовать у Худаяр-бека имущество детей.

По этой второй причине каждый раз, когда речь заходила о разводе, Худаяр-бек приходил в бешенство. Кто бы ни заговорил при нем о разводе, должен был получить свою долю побоев.

Вот почему он избил до крови Зибу и прогнал ее.

Спустя два месяца после того, как Зейнаб переселилась в свой дом, у Худаяр-бека умерла первая жена, и новая жена стала ему просто необходима.

Худаяр-бек уже давно заглядывался тайком на сестру Га-сымали, подумывая о женитьбе на ней. Гасымали согласился, но с условием, чтобы Худаяр-бек выдал за него свою дочь.

Худаяр-бек с готовностью принял это условие.

Велигулу пытался было возражать, горевал, плакал, но из страха перед Худаяр-беком не посмел открыто выступить против. Через некоторое время обида забылась, и Велигулу сам понял, что для него важнее всего думать о куске хлеба, а жениться батраку ни к чему.

Итак, эта

молодая напудренная, нарумяненная женщина, сидевшая за кюрси, и есть сестра Гасымали и новая жена Худаяр-бека. Три месяца тому назад она родила дочь. Назвали ее Хошгедем. Это тот самый ребенок, который плакал на руках у Зибы и которого она нянчила.

Велигулу и плачущая Зиба пришли к себе домой. Зейнаб сидела в той самой комнате, которую мы уже з-наем и в которой ничего теперь не осталось; она сидела на ветхом куске паласа и, обняв колени, смотрела в потолок, как бы считая балки. Одежда ее вполне соответствовала ее положению, то есть вся состояла из лохмотьев. И лицо у нее потеряло былую привлекательность. За эти годы она порядком состарилась.

Зиба с плачем вошла в комнату. За ней шел Велигулу. Зейнаб встревоженно вскочила и, стремительно подбежав к двери, спросила, почему она плачет.

Велигулу рассказал. Не переставая плакать, Зиба прижалась к матери. В комнате было темно, поэтому крови на лице девочки не было видно. Велигулу только сейчас вспомнил, что Зиба может вымазать мать кровью, и сказал матери:

– Мама, у Зибы кровь из носу шла. Смотря, запачкает

тебя.

Обнимая Зибу, Зейнаб почувствовала, что платье ее влажно, но подумала, что это от слез.

– Мама, ведь Зиба всю тебя кровью вымазала!
– повторил Велигулу.

Зейнаб ничего не ответила.

Велигулу вышел. Скоро стемнеет, а надо еще напоить скотину. Опоздай он, Худаяр-бек поднимет скандал.

Поплакав немного, Зиба уснула на руках у матери.