Пропавшие
Шрифт:
Куп подбросил Дарби к дому и уехал. Она зашла в кухню, ожидая увидеть там мать, но сиделка сказала, что Шейла на заднем дворе.
Она сидела около старого цветника. Ближе к вечеру воздух стал прохладным и колючим. Со стулом в руках Дарби прошла прямо по траве. Шейла надела старую бейсболку Биг Рэда с эмблемой «Сокс» и накинула на теплую флисовую куртку его синюю телогрейку. Колени и большая часть инвалидного кресла были укрыты теплым шерстяным пледом.
Дарби поставила стул рядом с матерью, греющейся в последних
Глаза матери припухли и покраснели. Она плакала.
— Я видела новости, — сказала Шейла тихо, разглядывая наклейку на лице Дарби. — Остальное рассказал Куп.
Шейла взяла Дарби за руку и сжала ее. Дарби накрыла руку матери ладонью и посмотрела в глубь двора, где ветер играл развешанными на бельевой веревке белыми простынями. Веревка была натянута в нескольких футах от двери в подвал, через которую Эван Мэннинг, а никакой не Виктор Грэйди, двадцать лет назад попал к ним в дом.
Дарби мыслями вернулась к тому дню, когда увидела Эвана, ожидающего ее на подъездной дорожке. Он тогда специально пришел разузнать, что ей известно об увиденном в лесу. Это Эван взял тогда запасной ключ? Или Бойль, когда приходил сюда разведать обстановку?
— Где ты была? — спросила Шейла.
— Мы с Купом ездили в полицейский участок. Банвиль, детектив, который ведет это дело, позвонил и сказал, что нашел кое-какие фотографии. — Дарби повернулась и внимательно посмотрела на мать. — Фотографии Мелани.
Шейла смотрела вдаль. Ветер раскачивал ветки деревьев, срывая с них листья.
— Я встретила там Хелену Круз, — продолжала Дарби. — Она спрашивала у меня, где похоронена Мел.
— А ты знаешь, где?
— Нет. И не узнаю, пока не появится какая-нибудь дополнительная информация.
— Но ты знаешь, что произошло с Мел?
— Да.
— И что же?
— Бойль несколько дней — а может, и недель — держал Мел в подвале своего дома и всячески над ней издевался… — Дарби засунула руки в карманы. — Это все, что мне известно.
Шейла провела пальцем по фотографии, на которой была изображена спящая в колыбели Дарби.
— Я постоянно смотрю на эти снимки и вспоминаю события, которые с ними связаны, — сказала она. — Я думаю, можно ли забрать воспоминания с собой или они исчезают, когда человек умирает.
Дарби учащенно дышала. Она знала, о чем нужно сейчас спросить.
— Мама, когда я оказалась с Мэннингом в подвале, он мне кое-что рассказал о могиле Мелани… — Слова давались ей с трудом. — Когда я спросила, где она и что с ней произошло, Мэннинг посоветовал спросить у тебя.
У Шейлы был такой вид, будто ей отвесили пощечину.
— Ты что-то знаешь?
— Нет, что ты, откуда.
Дарби сжала кулаки. Она была настроена решительно. Она достала
— Что это? — спросила Шейла.
— А ты разверни.
Мать так и сделала. Когда она побледнела, Дарби все поняла.
— По-твоему, я должна знать эту женщину? — спросила Шейла.
— Помнишь, сиделка нашла эту фотографию в вещах, которые ты собиралась отдать в благотворительный фонд? Я показала ее тебе, и ты сказала, что это дочь Синди Гринлиф, Регина.
— Из-за морфия память начала меня подводить. Можешь отвезти меня в дом? Я очень устала и хочу прилечь.
— Это фотография со стенда в участке. Женщина — одна из жертв Бойля и Мэннинга. Мы не знаем, кто она.
— Пожалуйста, отвези меня в дом, — попросила Шейла.
Но Дарби не шелохнулась. Она ненавидела себя, но должна была это сделать.
— Уехав из Бэлхема, Бойль отправился в Чикаго. И пропали девять женщин. В Атланте — восемь, в Хьюстоне — двадцать две. Бойль колесил по штатам, а Мэннинг тем временем подыскивал «козлов отпущения». Речь идет о сотне пропавших женщин. А может, и больше. Есть такие, чьих имен мы даже не знаем. Как, например, эта женщина на фотографии.
— Оставь это, Дарби. Пожалуйста! Не береди прошлое.
— У этих женщин тоже были семьи. Остались матери, как Хелена Круз, которые до сих пор гадают, что же случилось с их дочерьми. Мама, я знаю, ты что-то скрываешь. Что, мама?
Взгляд Шейлы задержался на фотографии Дарби с двумя недостающими передними зубами, стоящей в ванной на втором этаже.
— Мам, ты должна мне все рассказать. Пожалуйста.
— Ты не знаешь, каково это… — начала Шейла.
Дарби слушала с учащенно бьющимся сердцем.
— Не знаю что, мама?
Шейла посмотрела на небо, скользнула взглядом по облакам. На восково-бледном лице ее проступили крошечные синие жилочки.
— Когда впервые берешь на руки своего ребенка, свою кровиночку, баюкаешь его, наблюдаешь, как он растет, то понимаешь, что пойдешь на все, лишь бы его защитить. На все! Любовь, которую ты к нему испытываешь… Диана Крэнмор очень точно это описала. Это больше, чем может выдержать сердце.
— Что случилось?
— У него была твоя одежда… — сказала Шейла.
— У кого была моя одежда?
— Детектив Риггерс сказал мне, что нашел в доме Грэйди одежду одной из пропавших женщин и фотографии. Твою одежду и фотографии Грэйди тоже взял.
— Но он не брал в тот вечер никакой одежды!
— Риггерс сказал, что Грэйди мог еще до того побывать у нас дома и взять твои вещи. Он не сказал, зачем. Это было ни к чему… Все было зря, потому что Риггерс провел незаконный обыск, и все, что он тогда нашел, потеряло доказательную силу. У этих так называемых профессионалов ничего не оказалось на Грэйди, и они его отпустили.