Пропавшее ущелье

Шейнин Александр Михайлович

— Не беспокойтесь, Василий Яковлевич.

Они крепко пожали друг другу руки. Стали прощаться остальные. Лена сжала пальцы Михаила. Глаза ее говорили о многом. Щербаков ответил девушке признательной улыбкой.

— Я буду думать о вас, — чуть слышно прошептали ее губы.

— Спасибо.

Малинин наблюдал за ними.

— До свидания, Виктор, — протянула она ему руку.

Малинин хотел что-то оказать, но промолчал и, покосившись на Щербакова, руку не подал.

По-прежнему валил снег. Но здесь,

в котловане, он был липкий и быстро таял. Михаил предложил связаться веревкой и идти гуськом. Первым встал колхозник Карзыбеков, чтобы указывать дорогу, за ним Щербаков. Замыкающим оставили Осередко.

Карзыбеков засветил фонарь, и все тронулись в путь.

Когда выбрались из котлована, налетел ветер. Он с силой бросал горсти снега, заслоняя свет фонаря. Шли медленно, осторожно. Начали скользить ноги.

— Ледник! — предупредил Михаил идущего впереди Карзыбекова, которого он не видел, но угадывал по желтой полоске света. — Смотрите внимательно вниз. Тут есть трещины.

Щербаков не успел договорить, как желтая полоска исчезла и веревку с такой силой рвануло, что он не удержался на ногах.

Пока Михаил поднимался, подоспел шедший за ним Туманов.

— Что случилось?

— Карзыбеков провалился.

— Надо скорей вытаскивать.

— Подождите. Веревка может порваться.

Светя фонарями, они прошли несколько шагов и оказались на краю широкой трещины.

— Карзыбеков! — крикнул Щербаков. — Посветите фонарем!

— Я его выронил. Отпустите еще веревку, встану на дно и буду искать.

Подошли остальные. Карзыбекова опустили ниже.

— Все, хватит, — кричал он, — сейчас будут искать.

Прошло несколько минут.

— Есть, — послышался обрадованный голос, и внизу блеснул свет.

Пятеро мужчин вытащили Карзыбекова. Обойдя трещину, все двинулись дальше в том же порядке.

Через полчаса снегопад прекратился. Над головой появилось звездное небо. Идти стало легче, но зато опаснее. За ледником начались крутые снежники, а когда их миновали, пришлось подниматься на гребень отрога со скалистыми зубьями.

— Вот тут, — сказал передний. — С этой вершины упала лавина.

Он принялся кричать что-то по-киргизски. Никто не ответил.

Освободившись от веревки, все взялись за лопаты. Ноги по колено проваливались в снег. Щербаков осмотрелся. Небольшая площадка с одной стороны подпиралась отвесной скалой, с другой — круто обрывалась. Подойдя к пропасти, Михаил подумал, что колхозников могло снести вниз. Надо было исследовать, глубоко ли тут. Он подозвал Осередко и Туманова.

— Я сейчас обвяжусь, а вы меня спустите.

Положив фонарь в карман, чтобы руки были свободны, Михаил сполз по обледеневшему краю.

— Готово, спускайте…

Переступая ногами и цепляясь руками за неровности и трещины, чтобы удержать тело в равновесии, Михаил медленно

сползал вниз.

Минута шла за минутой, а твердой почвы под ногами он не чувствовал.

— Павел Григорьевич, — крикнул он, — если веревки не хватит, привязывайте другую.

— Есть! — донеслось сверху.

Но через несколько метров Михаил встал на ноги.

— Стоп, готово!

Снял с себя веревку, засветил фонарь. Ложбина была засыпана снегом. Сделав один шаг, Михаил провалился по пояс. «Если они скатились сюда, — подумал он, — рыхлый снег ослабил силу удара».

Щербаков крикнул:

— Павел Григорьевич!

— Слушаю.

— Спустите лопату.

Внезапно ему послышался стон. Он прислушался. Стон повторился. С большим трудом пробираясь в снегу, Михаил двинулся на голос. Мягкий снег доходил альпинисту по грудь. Варежки были мокрые.

— Михаил Георгиевич, держите лопату.

— Хорошо.

Он продолжал поиски, но стон не повторился. Тогда. Щербаков вернулся на прежнее место.

— Спустите еще кого-нибудь сюда.

Сверху ответил Осередко:

— Я сейчас буду.

Минут через пять он стоял рядом с Щербаковым.

— Тут кто-то стонет. Надо искать.

Они прошли несколько метров в направлении, откуда Щербаков слышал голос, и разошлись в разные стороны.

— Павел Григорьевич, идите сюда.

Осередко быстро приблизился.

— Здесь человек, — сказал Щербаков.

Они принялись раскидывать снег и вскоре наткнулись на фигуру, одетую в ватную куртку. Человек снова застонал. При свете фонарей Щербаков и Осередко увидели лицо пожилого киргиза. Глаза его были закрыты. Перенесли пострадавшего к скале.

— Живо аптечку и спирт, — крикнул Щербаков.

Требуемое немедленно опустили. Пострадавшему дали понюхать нашатырь. Он очнулся, застонал.

— Надо его поднять, — сказал Осередко.

— А как это сделать? Сам он не сумеет… Носилки нужны или хотя бы доска… Вот что, Павел Григорьевич, вы побудьте с ним, а я поищу другого.

ТРЕВОЖНАЯ НОЧЬ

Поиски продолжались долго, но не увенчались успехом, и Щербаков вернулся к Осередко. Вверху беспокоились. Михаил сообщил ожидавшим, что один колхозник найден.

Чтобы поднять спасенного, потребовалось много времени. Сделали так: спустившегося вниз Рашида, как самого легкого, связали с колхозником; Осередко подняли наверх, и он вместе с другими товарищами взялся за веревку. Рашид придерживал колхозника, чтобы он не ушибся о скалы. Щербаков остался внизу. Он напряженно следил за двумя удаляющимися вверх фигурами, которых подымали веревками, и обрадовался, когда до него донеслось:

— Михаил Георгиевич, все в порядке.

Через некоторое время к нему спустились Осередко и Рашид.