Пропавшее дитя

Штольц Агидель

Она прислушалась. Снаружи шумел дождь. Вскоре глаза привыкли к темноте. Видимо, это было подвальное помещение – вдоль стен тянулись трубы. Но почему та маленькая дверь оказалась приоткрыта? Она заглянула в щель, но двор опустел. Анели задрожала от холода, страха и мысли о том, что натворила.

В жёлтых сандаликах хлюпала вода, платье было мокрым, хоть выжимай. Скоро бабушка позовёт на ужин, будет искать и очень сильно расстроится, если Анели не придёт вовремя. А музей откроется только завтра.

Девочка с ужасом подумала, что ей, возможно, предстоит

провести всю ночь здесь, и она с новой силой навалилась на злополучную дверь. Изо всех сил нажимала, стучала, пыталась что-то кричать в дождь, но тщетно. Ливень был настолько сильным, что проглатывал все звуки, словно зыбучие пески добычу. Вскоре Анели выбилась из сил, и начали болеть ладони. Она откинулась на дверь спиной и упёрлась руками в колени, тихо всхлипывая. Со светлого локона соскользнула капля и полетела вниз.

Девочке в голову пришла мысль, что в доме есть ещё выходы, нужно только поискать. Она утёрла нос рукой, выпрямилась и, посмотрев вперёд, разглядела коридор. Тот заканчивался небольшой лестницей, ведущей наверх. Анели пошла вперёд, двигаясь осторожно, чтобы ни на что не наступить.

За спиной, на стене напротив маленькой двери тонкая полоска света стала медленно сужаться, пока помещение полностью не погрузилось во тьму.

Анели поднялась по лесенке и поняла, что оказалась в другом коридоре, ещё длиннее и шире, который вел в большой зал. Потолки усадьбы были невероятно высокими, будто в ней когда-то жили великаны. На стенах висели картины с изображением господ в старинных одеждах, групп людей на охоте, двух собак, у лап которых лежали мёртвые утки. Над камином располагалось два портрета: мужчины и женщины в старых нарядных одеждах. В самом камине было пусто и чисто.

Слабый свет от высоких окон оставлял в полутьме очертания старинной мебели: канделябров, бюро, пузатых комодов, резных стульев. У двери находились верёвочное ограждение и стойка с программками. В них рассказывалась история усадьбы, ценность каждого предмета мебели и живописи, приукрашенная старыми датами.

Анели прислушалась. Похоже, что в усадьбе не было ни души. Хотя она вспомнила, как бабушка рассказывала, что иногда по воскресеньям в одном и том же окошке горел тусклый жёлтый свет. «Должно быть, это смотритель или охранник», – добавляла она. «Ах, бабуля! – с тоской подумала Анели, – если бы ты знала, что я натворила!» К горлу снова подступили слёзы.

Девочка подавила порыв разрыдаться и пошла к двери. Но, как и ожидалось, та была заперта. В углу мигала красная лампочка сигнализации. Сзади что-то глухо стукнуло. Будто толстая книга свалилась с полки. Анели вздрогнула и обернулась, приглядываясь к каждому предмету. Но всё оставалось неподвижно. Весь дом тонул в зловещем полумраке. А вдруг это сторож или директор? Вдруг кто-то задержался на работе или вернулся за чем-нибудь? В душе загорелся огонёк надежды. Девочка тихонько всхлипнула, и этот звук показался таким громким, что наверняка был слышен на чердаке.

Именно в этот момент ей пришло в голову заявить о своём присутствии. Если

кто-нибудь из взрослых ещё здесь, то обязательно откроет двери. Сначала он очень удивится, увидев её, и обязательно спросит, как сюда попала. Анели расскажет об открытой двери, и он, возможно, заохает, покачает головой, поблагодарит её, сокрушится на свою забывчивость, посоветует не попадать в подобные ситуации, потому что это может быть опасно. Зазвенит тяжёлой связкой ключей, отопрёт дверь и, пожелав хорошего вечера, с улыбкой помашет рукой с порога. Этот план воодушевил Анели, поэтому она пошла в сторону лестницы, ведущей наверх, и негромко позвала:

– Добрый вечер! – Её собственный голос показался мышиным писком, жалким и напуганным, хотя в то же время немного успокаивал. – Господин смотритель, выпустите меня, пожалуйста, мне пора домой: меня бабушка ждёт.

Но ответом была полная тишина. Быть может, он на верхних этажах и просто не расслышал? Анели казалось, что предметы внимательно смотрят на того, кто посмел нарушить их покой. Вот эти стулья с резными спинками выставили блестящие налакированные подлокотники, книжная полка, а ещё танцующие и играющие на флейтах фавны на камине с грустными лицами сочувствуют девочке. Анели поставила одну ногу на ступеньку лестницы, ведущей наверх, а руку положила на невероятно широкие, на ощупь прохладные деревянные перила.

– Господин смотритель, вы ещё здесь? – Анели тревожно сглотнула и решила позвать, немного повысив голос: – Меня бабушка скоро будет искать! Мне пора домой!

Слабый огонёк мигнул в нескольких шагах, и её взгляд упал на серого цвета кафель в углу лестничного пролёта. Сначала Анели подумала, что это солнечный зайчик, но за окном уже смеркалось. Пятно стало расползаться, и девочка увидела, что с потолка льётся луч жёлтого, тусклого, очень густого света. Будто кто-то открыл дверь в потолке.

Она подняла голову и увидела, что свет пробивается сверху, из образовавшейся дыры в самом углу. Анели присмотрелась и заметила острые обломки торчащих досок, а из самого отверстия на неё глядели чьи-то глаза.

– Прошу прощения, что залезла в дом. Я хотела укрыться от дождя. Я попрошу бабулю купить билет, – вспомнила она, как родители учили быть вежливой в любой ситуации. – Вы не могли бы выпустить меня? – с надеждой произнесла девочка.

– В такую грозу? – послышался громкий и пронзительный женский голос сверху. – Ты вся промокла и, должно быть, замёрзла. Полезай-ка сюда!

– Но вы на потолке, я не достану, – в смятении проговорила Анели.

– А ты подойди поближе, – ласково произнес голос. Анели сделала несколько шагов навстречу свету и с удивлением обнаружила, что чем ближе она становилась к свету, тем ниже становился потолок. И вот она уже стоит в кружке жёлтого луча и, запрокинув голову, смотрит вверх.

– Полезай! – Анели даже показалось, что голос стал похож на голос мамы. Но, это, конечно, была не она. Мама сейчас находилась далеко, в большом городе, и скорее всего работала как одержимая.