Пропавшая глава
Шрифт:
– А кто-нибудь ещё знал, что он приобрел оружие?
– Не могу сказать. Мне он, правда, сказал, что держит его в спальне, в ящике столика у изголовья.
Я уже достаточно изучил Вулфа за прошедшие годы, чтобы понять, когда его мысли начинают уноситься в даль. Вот и сейчас он витал в облаках мечтал, должно быть, о рагу по-кастильски. На минуту отогнав прочь сладкие грезы, Вулф промолвил, одновременно поднимаясь из-за стола:
– Мистер Винсон, пока я не готов взяться за ваше дело. Мистер Гудвин известит вас о моем решении.
– Когда?
– проскрипел Винсон, поворачиваясь в кресле и провожая
Вулф предоставил право отвечать разгневанному главному релактору мне.
– Я сегодня же вас извещу, - миролюбивым тоном заговорил я. Потом добавил: - Я понимаю, что порой Вулф производит впечатление грубияна, но ведь он гений, а у всех великих свои причуды...
Я всегда начинаю извиняться за хамские выходки Вулфа подобными словами, но с Винсоном мой номер не прошел.
– Да, мне он уж точно показался грубияном, - процедил он, вставая и расправляя плечи. В следующую минуту его лицо разгладилось.
– Но... Мне тоже приходилось работать с писателями, считавшими себя гениями большинство из них предпочитало забывать о любых правилах приличия и хорошего тона. Я всегда делал на это скидку поэтому готов и в данном случае закрыть глаза, если мистер Вулф возьмется за это расследование. Могу ли я сделать что-то еще, чтобы, э-ээ... убедить его и вас, что Чарльза и вправду убили?
– Меня вам убеждать ни к чему. Что же касается мистера Вулфа, то пока я придумать что-либо не в состоянии. Решение должен принять он сам, однако никто не запрещает мне попытаться подтолкнуть его в нужном направлении, произнес я, провожая Винсона к дверям.
– Вы уж постарайтесь, - натянуто улыбнулся Винсон. Махнув мне на прощание рукой, он спустился с крыльца и начал осматриваться в поисках такси.
Глава 3
Любые деловые разговоры за обеденным столом Вулф рассматривает как нечто сродни ереси. Случаи, когда в силу разных причин мне приходилось нарушить это неписаное правило, завязав во время трапезы разговор на какую-либо выгодную в финансовом отношении тему, можно пересчитать по пальцам. На сей раз, однако, такой необходимости, не было. В данную минуту я вполне довольствовался тем, что запустил зубы в восхитительное, запеченное в горшочке рагу из бобов с мясом, которое порой именую отварной фасолью, хотя это блюдо вовсе не заслуживает такой несправедливости. На самом деле, помимо белой фасоли, в него входит свинина, морковь, баранина, лук и ещё целая уйма всякий волшебных специй и приправ, о которых знает только Фриц. Босс, правда, тоже уверяет, что может перечислить все ингредиенты, но, услышав скептическое мнение Фрица на сей счет, я пришел к выводу, что Вулф страдает манией величия.
Как бы то ни было, мы с ним сидели за столом и уписывали вкуснятину за обе щеки, а он заодно разглагольствовал по поводу необходимости сокращения срока деятельности конгрессменов. Не могу сказать, чтобы он меня убедил, хотя аргументы высказывались вполне обоснованные. Когда я спросил, не собирается ли он отправить свои предложения в Конгресс, Вулф промолчал, но складки на его щеках углубились - у него это означает улыбку.
Перейдя пить кофе в кабинет, каждый из нас занялся собственным делом; Вулф подписывал чеки и читал письма, которые я отпечатал под его диктовку, а я заносил в компьютер свежие данные по размножению и скрещиванию орхидей.
– Ну так что?
– спросил наконец я, разворачиваясь на стуле лицом к Вулфу, который успел погрузиться в очередную книгу - "Черчилль" Мартина Джилберта.
– Что "что"?
– сварливо переспросил он, упрямо не отрываясь от томика.
Я ухмыльнулся, предвкушая потеху.
– Вы только что подписали чеки на общую сумму три тысячи семьсот долларов. Даже немного больше. Изволите выслушать, как это отразится на вашей талии?
– Ты ведь знаешь, что такой юмор я не воспринимаю, - укоризненно произнес Вулф.
– Насчет талии? Ах да, забыл!
– всплеснул руками я.
– Хорошо, обязуюсь больше не произносить этого слова в вашем присутствии, если вы сию минуту разразитесь указаниями по поводу недавнего визита мистера Винсона.
Вулф с шумом выдохнул, напомнив мне кита, выпускающего фонтан, и с оскорбленным видом отложил книгу в сторону.
– Хорошо. Разумеется, я могу не обращать внимания на твои мелкие выпады, но тогда ты продолжал бы шпынять меня до тех пор, пока обстановка не стала бы вконец невыносимой. Твой блокнот.
– Да, сэр, - с готовностью отчеканил я, отворачиваясь, чтобы Вулф не заметил моей торжествующей ухмылки; Лили Роуэн не раз говорила, что самодовольство мне не к лицу.
– Позвони мистеру Коэну, - отрывисто начал Вулф.
– А лучше - зайди к нему сам. Выясни все что возможно про мистера Чайлдресса, мистера Отта, мистера Биллинга, мистера Хоббса и мистера Винсона. А также про невесту мистера Чайлдресса.
– Может, позвонить заодно Винсону и сказать, чтобы начинал чиркать в чековой книжке?
– Нет еще. Пусть подождет. Тем более, что выбора у него нет.
– Вулф сграбастал свою книгу и укрылся за ней, давая мне понять, что аудиенция окончена.
Пара-тройка слов про Лона Коэна: он уже так давно состоит в штате "Газетт", что, по моему глубокому убеждению, должен помнить времена, когда набор осуществляли вручную при свете керосиновой лампы. Если у него и есть официальная должность, то наименование её мне неведомо, однако офис Лона на двадцатом этаже находится буквально в двух шагах от кабинета самого издателя, и в редакции судачат, что старик и чихнуть боится, не испросив разрешения Лона.
Ну а если всерьез, то Лон знает обо всем, что творится в Нью-Йорке, включая самые его задворки, куда лучше, чем мэр, начальник полиции и швейцар отеля "Уолдорф-Астория", вместе взятые. Вдобавок он здорово играет в покер, в чем я в очередной раз убедился в прошлый четверг на нашей еженедельной встрече за карточным столом у Сола Пензера, когда этот проходимец ловко сблефовал - даю голову на отсечение, что это так, - лишив меня крупнейшего куша за весь вечер.
За долгие годы между нами с Вулфом и Лоном сложилось нечто вроде сообщества взаимопомощи. Он снабжает нас полезными сведениями по расследуемым делам, а Вулф, выведя преступника на чистую воду, в свою очередь предоставляет "Газетт" эксклюзивный материал и самые жареные факты по этому делу. Кроме того, раз в несколько месяцев Вулф удостаивает Лона высокой чести отужинать у нас и заодно угощает газетчика его любимым коньяком "Ремисье".