Пропавшая девушка

Макдональд Росс

— А кого застрелили?

— Возможно, вашего брата. Он очень похож на вас. У вас есть брат?

Лицо его побелело. Забыв на миг о пистолете, он уставился мне в лицо. Рука с пистолетом невольно опустилась, дуло смотрело теперь в пол. Я выбил у него оружие и одновременно ударил его левой в челюсть. Бабахнул выстрел, мне обожгло лицо. Пуля угодила в стену. Я ударил его правой по затылку.

Он упал, но не потерял сознания, стал шарить рукой по полу, нашел пистолет и схватил его. Я ударил его ногой по руке, но пистолета он не выпустил. Тогда я стукнул его

по затылку. Он выдержал мой удар, поднялся на ноги с пистолетом в руке, покачивая головой, как китайский болванчик.

— Руки вверх, — сказал он тихо. Подобные люди в ярости начинают говорить тихим нежным голосом. У него были блестящие, ничего не выражающие глаза, глаза убийцы.

— Мой брат Барт... Он... мертв?

— Мертв. Ему выстрелили в живот.

— А кто в него стрелял?

— Вот в этом-то весь вопрос.

— Кто стрелял в него? — повторил он свой вопрос тихим голосом. Лицо его перекосилось от гнева. Дуло пистолета смотрело своей черной глазницей мне в живот. — То же самое может случиться и с тобой, приятель.

— С ним была женщина. Она убежала, когда это случилось.

— Вы назвали Элфи, пианисту, ее имя, я слышал. Это была Ферн?

— Вполне возможно.

— Вы не уверены, раз говорите так?

— Она была с ним в комнате. Если бы вы могли описать, как она выглядит...

Его жесткие карие глаза смотрели на что-то за моей спиной.

— Зачем ее описывать? Позади вас, на стене, висит ее фотография.

На стене ничего не было. Он глубоко вздохнул и пошел на меня. Я попытался уклониться, но не удалось. Он ударил меня рукояткой пистолета по голове. Я стукнулся о стену и стал опускаться вниз. В глазах потемнело, и я потерял сознание.

Потом я стал различать цвета и очертания предметов, услышал голоса. Хриплый тенор говорил:

— Я думаю, дело было так. Варио сказал нам правду. Барт нашел ее в Акапулько и вез домой. Она уговорила его остановиться в мотеле на ночь. Она всегда нравилась Барту.

— Я не знал этого, — заметил кто-то сухим старческим голосом. — Это интересная для меня новость. Барт и Ферн. Ты должен был сказать мне об этом раньше. Я не послал бы его за ней, и ничего бы не произошло. Ведь так, Джино?

Я все еще окончательно не пришел в себя, мозг был в отключке, и я не мог понять, кому принадлежат эти голоса и о чем они говорят. Но ума хватило, чтобы не открывать глаз и продолжать слушать. Я лежал спиной на чем-то твердом, и голоса раздавались где-то вверху надо мной.

Тенор сказал:

— Вы не можете во всем винить Бартоломео. Это она виновата, эта грязная лживая сучка.

— Успокойся, Джино. Я никого не обвиняю. Но хочу ее вернуть. Теперь особенно. Ведь я прав?

— Я убью ее, — сказал тенор мягко, почти мечтательно.

— Возможно. Но теперь, может быть, такой необходимости не будет. Мне не нравятся бессмысленные убийства.

— С каких это пор. Ангел?

— Не прерывай меня, это невежливо. Я научился отличать главное от второстепенного. Что сейчас для нас главное? Почему мы хотели вернуть ее? Я скажу тебе. Потому что я хотел заткнуть

ей рот. Власти знали, что она ушла от меня. Они хотели, чтобы она сообщила им о моих доходах. Поэтому мы решили найти ее и заткнуть ей рот. Я прав?

— Я знаю, как заткнуть ей рот, — спокойно сказал молодой голос.

— Вначале испробуем мой план, он лучше. Когда стареешь, то начинаешь понимать, что к чему, и не тратишь времени попусту. Она застрелила твоего брата, ведь так? Теперь мы знаем, как заставить ее молчать. Она может получить за это от пяти до десяти лет тюрьмы. И я считаю, что нам достаточно сказать ей об этом. Но прежде мы должны найти ее.

— Я найду ее. Барт смог ее найти без труда.

— Но ему помог Варио, ведь так? Думаю, Джино, тебе не стоит этим заниматься. Ты слишком импульсивный, как и твой брат. Я хочу видеть ее живой. Мы поговорим с ней и тогда решим, что делать дальше.

— Ты стал слишком сентиментальным на старости лет, Ангел.

— Так считаешь? — Послышался звук слабого шлепка или удара. — Я убил немало людей. На это были причины. Так что, думаю, ты должен взять свои слова обратно.

— Беру обратно.

— И называй меня мистер Фанк. Если я старик, то ты должен уважать мои седины. Называй меня мистер Фанк.

— Мистер Фанк.

— Прекрасно. Этот твой друг, он знает, где сейчас находится Ферн?

— Не думаю.

— Ты забыл сказать: мистер Фанк.

— Мистер Фанк, — прорычал Джино.

— Кажется, он приходит в себя. Его веки дрожат.

Кто-то ткнул меня мыском ботинка в бок. Кто-то стал хлопать меня по щекам. Я открыл глаза и сел. Мой затылок трещал, как мотор, работающий вместе бензина на боли. Джино выпрямился и встал рядом со мной.

— Поднимайся.

Шатаясь, я поднялся на ноги. Мы находились в комнате с каменными стенами и высоким потолком. Здесь стоял черный дубовый стол и стулья старинного образца. Комната и мебель, казалось, были построены для богатырей.

Человек, стоявший рядом с Джино, был маленьким уставшим старичком. Он мог быть разорившимся бакалейщиком или бывшим барменом, приехавшим в Калифорнию, чтобы поправить свое здоровье. Здоровье у него было плохое, это бесспорно. Даже в этой душной комнате он ежился от холода или лихорадки, лицо его было желтым. Он подошел ко мне поближе. Ноги его в синих мятых брюках, вытянутых на коленках, шаркали по полу. Высохшую грудь плотно облегал толстый синий свитер. Он, по меньшей мере, дня два не брился, и подбородок его напоминал серый, изъеденный молью плед.

— Джино сказал мне, что вы расследуете убийство. — Он говорил с легким среднеевропейским акцентом, но с каким, трудно было сказать. Казалось, он сам забыл, на каком языке говорил раньше. — Где это произошло?

— Не думаю, что могу ответить на ваш вопрос. Завтра вы сможете прочесть об этом в газетах, если это вас так интересует.

— Не могу ждать. Мне нужно это знать сейчас. Вам известно, где находится Ферн?

— Я не приехал бы сюда, если бы знал, где она.

— Но вы знаете, где она была прошлой ночью?