Пропащие
Шрифт:
– Семнадцать лет назад я мечтал только о бутылке с бесконечным виски.
Феликс вошёл на кухню, с почтением покивал, обнаружив добротные чугунные сковороды. Осторожно сел в старое кресло с засаленными подлокотниками. Возле стола оно стояло только одно во всём своём дряхлом величии, окружённое свитой щелястых табуретов. Когда-то это была добротная вещь.
– А здесь уютно. Гадалка – хозяйка хоть куда. Цветочной водой ещё пахнет, чуешь? Да и зеркала начищены. Не исключено, что у Инкриза потекла крыша, – проговорил он, разглядывая, как слабый ветер касается пучков мяты, пустырника
– Дело ясное, что дело тёмное, – подытожил Лобо и тронул латунные браслеты, нанизанные на горлышко бутылки.
Проходя мимо тряпок, свисавших с потолка как походный шатрик, Феликс заметил край синей обложки. Там на кресле под парой потрёпанных книг лежала тетрадка из серой самодельной бумаги, сшитая вручную проволокой.
– А вот и бухгалтерия, – зашелестел он страницами, – правда, в необычном месте. И не спрятана как следует, и не на виду.
По мере того, как старик привыкал к неряшливому почерку и кляксам железных чернил, он менялся в лице.
– Что там такое? – Лобо вытянул красную от солнца шею.
– Пока не понял, но, если это то, о чём я думаю…
В глазах у Феликса мелькнула сталь, и он вмиг подобрался, как кот перед прыжком.
– Это я конфискую. Извини, даже тебе показать не могу.
Планшет коронера проглотил и тетрадку.
Силясь тоже найти весомую улику, егерский капитан напряг всё внимание, и вскоре ему улыбнулась удача. Он присел на корточки в прихожей, потёр деревянную половицу.
– Замытая кровь. Уже вторая лужа за сегодня.
Ковёр, скрывавший пятно, пришлось сдвинуть в сторону.
– Ого-гошеньки! Это тебе не палец порезать, а?
Феликс навис над бурыми разводами и присвистнул.
– Осколки блестят? Ну-ка…
Он отломал от веника прут, порылся им в щели. Оттуда показались мелкие стёкла.
– Здесь разбили зеркало и поранились. Совсем недавно, грязь между досок влажная.
Лобо схватился за подбородок. Мозги заработали со скоростью, от которой он давно отвык.
– Следы борьбы?
– Вот так «организовали свидание», – Феликс вытер руки о штаны. – Когда у Амьеро спросили возможный мотив, он сразу выпалил, что Инкриз вскипел из-за девчонки. А как стали глубже копать – сунул язык в задницу, мол, не при делах. С чего же тут кипеть, если всё по большой любви и согласию? Нет, Лобо. Такие, как Гиль, не дружат с чувством опасности и угрозы суда. Здесь били либо её, либо того, кто пытался её защитить.
– Звучит неплохо, но версия держится на соплях. Ты уж прости.
– Версий я ещё не высказывал, – мотнул головой коронер. – Просто кручу так и этак. Что ж, давай дальше расхлёбывать.
Стоило опросить соседей, но их тоже след простыл. Обязать их находиться дома было невозможно, да и что есть дом для живущего под тентом или в палатке? Ближайший контейнер оказался забит хламом и необитаем, в стоящем поодаль явно кто-то недавно трапезничал, но, увидев вооружённых офицеров, смотался, оставив на радость мухам бобовую подливу в миске. Феликс понаблюдал за тем, как насекомые пикируют к бурой жиже и проговорил:
–
Остаток дня пролетел для Лобо невероятно быстро. Ещё сутки назад он и подумать не мог, что будет распутывать убийство с самим Феликсом. С момента его увольнения нового коронера так и не назначили. Капитану было стыдно, что, дослужившись до своего звания, имея в подчинении десяток дюжих ребят, он так ни разу и не столкнулся с матёрыми преступниками.
Маленькая квартира на углу Водовозной улицы встретила духотой. В прихожей он сбросил ботинки и выругался, наступив на острый незаметный камешек. Всякому холостяку иной раз лень подмести пол на неделе, не говоря уже о том, чтобы его как следует вымыть.
Запах застарелой гари и кофе исходил от маленькой жаровни, на которой с прошлого раза осталась джезва с гущей. Совсем не хотелось разводить огонь или доставать керосинку, и Лобо, глотнув воды из большого штофа, решил перевести дух на матрасе.
Скрипнули старые пружины, перед глазами покачнулся потолок. Как же достала жара… А ещё он сильно недоспал, и в затылке ныло.
Голые стены своей спальни он из года в год завешивал шкурами волков, с некоторых пор ставших настоящим бичом Экзеси, из-за чего местных жандармов и перевели в охотников. Пожалуй, такой добычей можно было гордиться, но, поступая во внутреннее войско, не о том мечтал юный Лобо. Он всё собирался переехать в Юстифи – настоящий большой город, полный перспектив и громких дел, но каждый раз что-то шло не так. В последние пару лет капитан стал понимать: он упустил своё время и намертво, как закисший болт, прикипел к Экзеси.
Сон оказался коротким и липким. Поднялся Лобо куда более разбитым, чем лёг. Резало в пустом желудке, и простыня пропиталась потом. Хорошо хоть рубашку догадался стянуть и бросить на табурет, служивший когда столом, когда вешалкой.
Пора было вернуться к сборам в дорогу.
«И всё же, выбиться в люди, как видно, не слишком сложно, лишь бы подвернулся случай или деньжата. Коронер – живой пример тому», – подумал капитан, считая ящички и патронташи в своём сейфе. Боеприпас он расходовал скудно, даже учитывая свои пострелушки по бутылкам и сусликам.
Лобо был почти уверен в высоком происхождении коронера, но он оказался таким же босяком с одним только именем. Высокородные, вроде истца Амьеро, всюду обозначали, к какой знатной фамилии принадлежат, в отношении остальных происхождение не играло никакой роли, всё равно у каждого было в придачу по нескольку кличек.
Он сгрёб все ящички и взвесил их в руках. Не так-то выходило тяжело, хоть все бери.
Решив, что разобрался с главным, капитан направился поужинать в «Чертовник», пока его не наводнили музыканты и их манерные громкие девки. Там подавали неплохие рёбрышки с фасолью, а в подарок – маленькую кружку лёгкого пива. Днём из-за жары совершенно не хотелось есть, а как только стало прохладнее, голод о себе живо напомнил. Лобо даже оттёр от стойки какого-то работягу, спеша заказать снедь.