Пропащие девицы
Шрифт:
Лето тепло улыбнулся ей в ответ, и если бы она лично не была свидетельницей того, в какого бескомпромиссного маньяка он превращается во время работы, то смело отмела бы все слухи о его тирании и крайней степени несговорчивости в решении любого рода вопросов. Эта очаровательная улыбка и по-детски светлый взгляд. Если бы на фотосете он не командовал не хуже Патти, она бы поверила. Вновь спокойный, словно Будда, Лето уберег Бэйтман от того, чтобы влить в себя весь виски залпом. Она только пригубила его из вежливости, присоединившись к остальным.
–
– Традиция – основа любого общества, семьи, а не всякие гребаные смартфоны, – Уайт раздраженно покосился на Робин, которая нервно отложила свой «айфон» в сторону.
– Сказал шейх Джек ибн Уайт и спеленал всех своих музыканток в паранджу, – хмыкнула Бэйтман, расслабившись после нескольких глотков виски, и улыбнулась.
– Твой любимый персонаж, – напомнил Лето. – Мужчина твоей мечты.
А следом за этими словами улыбнулся и Джек так, будто сама Патти признала, что все еще неравнодушна к нему.
– А еще он был очень даже не против технологий, не отрицая при этом своего наследия. Не передергивай, Джей. Он мне понравился, потому что был визионером и сумасшедшим в равной степени, а не потому что держал своих жен в отдельном крыле и гордился, как павлин, древним, точно пески Йемена, родовым гнездом. У них с Джеком явно разные приоритеты.
Робин Уильямс откровенно скучала, она допила свой виски почти сразу, как разговор ушел в метафизические дебри, которые должны были красиво оправдать взаимные оскорбления. Она всегда наивно считала вот эти культурные удары исподтишка многим хуже старого доброго «иди на хуй». Потому девушка нашла себе занятие поинтереснее, потянувшись в сторону Лето, она начала теребить его хаски-шапку, дергая ту за уши и гладя по загривку. Джаред на мгновение отвлекся от разгорающейся дискуссии, чтобы отдать бедного зверя в полное и безраздельное владение Робби к ее неописуемому счастью.
– Вы уже давно знаете друг друга?.. – вопросительная интонация сохранилась скорее для формы.
– Пять или шесть лет назад Патриция брала у меня интервью для FUEL. Помню, я тогда еще разозлился, что ко мне прислали девчонку, – усмехнулся Джек, смотря на Бэйтман.
– И это был сущий кошмар, – для девушки эти воспоминания были не из приятных, – все слухи, которыми меня пугали коллеги, сбылись в двойном объеме. Два часа спустя я всерьез думала распрощаться с карьерой журналиста, послать все к чертям, купить билет на Грэйхаунд настолько далеко, насколько хватит денег и бежать, пока ужас не уляжется.
Джаред положил руку ей на плечо, и девушка благодарно приняла утешения.
– Но в итоге она пришла к нам с братом, и мы вместе напились, ругая Уайта на чем свет стоит, – весело захихикала Робин, примеряя шапку. – Прости, Джек.
– И
Патти хотела было сказать, что из его уст это фактически похвала, но застыла, наблюдая за Уильямс. Эта самоубийца потянулась за шляпой Джека, нахлобучивая ее себе на голову, и пока тот не успел опомниться, надела на него зверошапку.
– Джек, ты просто чудо! – залепетала Уильямс. – Тебе так идет. Пожалуйста, подожди секундочку, только не снимай. – И потянулась за телефоном.
Джек не успел снять шапку до того, как Робин сфотографировала его. Поймав на себе раздраженный взгляд музыканта, Уильямс осторожно приблизилась к мужчине и чмокнула в щеку.
– Ну не злись, – прошептала она. – Уверена, всем понравится это милое фото.
– Не сомневаюсь, – процедил Уайт сквозь зубы. После посмотрел на Патрицию и добавил: – Сейчас многим нравятся дураки.
Пожалуй, это была последняя колкость, которую произнес Джек до конца ужина. Когда принесли еду, он лишь с неприязнью косился на салат для Джея, тщательно пережевывая свой стейк и предпочитая по большей части молчать. Робби напротив болтала без умолку, рассказывая всем какие-то забавные истории, в то время как Патти наблюдала за Джаредом.
Быть может, она и правда не оценила его по достоинству? Лето был дружелюбным, забавным и даже милым. Да, чертовски милым. Если не сказать больше. Ведь когда он поднимал на Бэйтман свои огромные голубые глаза и спрашивал что-то или просто улыбался, ей хотелось, чтобы это не заканчивалось так быстро. А еще его голос… Она никогда не думала, что чей-то голос может быть настолько приятным ее слуху. Еще немного, и это будет первый оргазм ушной раковины в истории человечества!
Пригубив немного из своего бокала, она медленно, почти против воли, перевела взгляд на Джека. И это был совершенно другой мир. Да, в Джеке и правда был целый мир для нее когда-то, но теперь… Теперь она гадала про себя, неужели он действительно стал тем человеком, о котором пишут в прессе? Вспыльчивый, озлобленный, зацикленный на себе параноик, который хочет контролировать все вокруг. Но ведь эта жадность в его глазах, с которой он смотрел на нее весь вечер, ведь она никуда не исчезла… А еще Робин. Нет, она никогда не простит ему то, что он сделал!
Почувствовав на себе взгляд Патти, Джек посмотрел на нее. Взглянул как-то странно, без тени улыбки. От этих глаз Бэйтман захотелось убежать, скрыться, навсегда спрятаться в своей комнате, укутавшись с головой в теплый плед. Слишком холодно, черт возьми. Слишком больно.
– Да, такие только у Рианны и у меня! – между тем Уильямс с гордостью демонстрировала Джареду свои мохнатые туфли, от которых тот, несомненно, пришел в восторг. – О, слышите, какая песня классная?
Фоном тихо играла «Love Me Or Leave Me» Нины Симон. Роббс начала с улыбкой постукивать пальцами по краю стола, изображая игру на невидимых клавишах.