Пропагандист
Шрифт:
«Ладно, посмотрим. Боже, как я устал!»
Глава 5
Подмосковье. Закрытый военный городок «Сенеж». 13 августа 1973 года
Анатолий разлепил глаза, затем снова зажмурился. В глаза бил яркий солнечный свет. На окне не висело никаких занавесок, защищающих зрения от обильной освещенности. Он неторопливо присел на кровати и огляделся, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничего не болит и не ноет. Руки сгибаются и разгибаются. Он встал и присел, затем сделал разом десяток приседаний. Как приятно ощущать себя совершенно здоровым.
Размявшись, Мерзликин прошелся по вытянутой в длину комнате. Помещение явно казенное. Крашеные стены до уровня глаз. Панцирная кровать, солдатское одеяло. Рядом тумбочка и казенный же стул времен царя Гороха. То бишь вождя и кормчего. На спинке висит два небольших вафельных полотенца. Понятно, для морды лица и ног. В тумбочке пусто, зато под койкой Анатолий нашел простые шлепанцы.
Санаторий или… Звуки за окном однозначно указывали на то, что это, скорее всего, армейская часть. Звуки армейской команды, топом ног. Мерзликин бросил взгляд на часы. Полдевятого. Роты уже позавтракали и сразу ушли на занятия? Вон как кричат и скачут! Что это за воинская часть такая, где так с самого ранья усердно занимается? За его окном были видны лишь кусты и вода. Где у нас под Москвой озера и водохранилища?
Но сначала стоит ответить на другой насущный вопрос. Вчерашний чай остро давал знать о себе. Анатолий натянул штаны, влез в тапки и выглянул из комнаты. Похоже, это здание не было коридорного типа. Он сразу попал в помещение, смахивающее на вестибюль, откуда выходили несколько дверей. Сложенные в углу столы и стулья, вешалка, какие-то лопаты и прочий хозяйственный мусор создавали впечатление, что тут некая дворницкая.
— Доброго утречка!
Анатолий и не услышал, как откуда-то появился крепыш в камуфляжной форме без знаков различия.
— И вам не хворать.
— Вы новенький? Я Пахом.
Молодой мужчина в камуфляже по-дружески протянул руку.
«По виду военный. Младший офицер или „сверчок“. Воинская часть КГБ? Их вроде много было под Москвой?»
Мерзликин поздоровался. Рукопожатие у военного было крепчайшее, как стальными тисками схватил.
— Анатолий. Ночью привезли.
— Понятно, тогда почему мне не доложили. Я тут покамест дежурный, за вашим братом приглядываю.
— Ясно.
— Ну что, Анатолий, пойду знакомить тебя с нашим небольшим хозяйством. Выходить отсюда вам нельзя ни в коем разе, потому что нас здесь как бы нет. В городе же вашему брату небезопасно.
«Вот даже как!»
Пахом открыл центральную дверь, в которую виднелся узкий коридор.
— Уборная вот тут, следующая дверь душевая. Полотенце и белье висит у входа. Там же оставляешь старое. Как все дела сделаешь, жду тебя в комнате.
— Ок!
Мерзликин уже сильно торопился, что заметил военный. Нырнув в туалет, Анатолий обнаружил вполне приличный санузел, который, как видно, недавно отремонтировали. Не для них ли, хронопришельцев все сделано? Сантехника пусть и старомодная, но чистая и приличная. Ага, вот и первый «звоночек». В ящичке лежат аккуратно порезанные из старых ведомостей бумажки. В СССР огромные запасы древесины, но вечные проблемы с папифаксом. Это Анатолий с детства отлично
За соседней дверью пряталась душевая на три кабинки. Они закрывались, но не до потолка. И на том спасибо. На крючке висело махровое цветастое полотенце, на полке лежали сатиновые трусы армейского фасона и черные носки с синей майкой. Внутри кабинки оказалось лишь мыло «Банное». Но мылилось отлично. Освежившийся горячим душем Мерзликин переоделся и прямо в трусах почапал в комнату.
Пахом его уже заждался.
— Принимай обновки, — кивнул он в сторону лежащей на постели одежды. — И твоя обязанность, как встал с утра, кровать сразу заправить.
— Так точно! — Анатолий не стал возражать и потянулся к штанам и куртке странной камуфляжной расцветки.
— Это ты правильно отвечаешь. Служил?
— Нет. Но с военными часто работал. Особенно в Первую Чеченскую.
— Это у нас что?
— Война, — пожал плечами Мерзликин. — Был еще на Грузинской кампании. Но там все прошло стремительно. Грызунов вынесли и дошли до Поти.
Служивый мрачно выслушал новости из будущего, но заострять не стал и вопросами не засыпал. Видимо, уже слышал или имел инструкции.
— Тогда принимай мыльно-рыльные, — он откинул дверь тумбочки. — Зубная щетка, зубная паста «Жемчуг», мыло «Туалетное», мыльница — одна штука. Бритва нужна?
— Не знаю, — почесал гладкий подбородок Мерзликин.
— Потребуется, скажешь. Как форма?
Анатолий развел руками, присел, подвигался.
— Отлично! А откуда?
— Эксперименталка, копия португальской. Считай, по блату выдали. Как белье менять, я уже доложил. Завтрак у нас обычно в восемь. Опоздавшие остаются без него. Но раз тебя сегодня привезли, то мы оставили. Пошли! Да, ботинки позже занесу, все равно пока тут сидеть будете.
Они вышли в коридор и прошли его почти до конца. На двери висел листок с надписью, сделанной через трафарет: «Столовая». Небольшая комната с длинным столом и тяжелыми армейскими табуретами. На столешнице, покрытой клеенкой, зеленый эмалированный чайник и тарелка, накрытая салфеткой.
— Кушай. Я счас.
— Спасибо.
Каша рисовая на молоке. Верху желтеет растопившееся масло. Масло лежало и на куске хлеба. Осталось лишь размазать. Армейские в своем репертуаре. Но уже хорошо, что он на довольствии. Война войной, а обед по расписанию. Проглотив ложку разваристой каши, Анатолий внезапно ощутил, что здорово проголодался. Видимо, так работает его обновленное тело. Метаболизм изменился, энергии требуется больше.
«А ведь это весьма любопытное научное исследование. Мое тело в молодом возрасте!»
Как бы то ни было, но чай был крепким и сладким, хлеб вкусным, масло нежнейшим. Даже детская каша диетически полезна и радовала желудок. Обычно об армейской жрачке у Мерзликина остались весьма тоскливые воспоминания. Но то были девяностые, может быть, тут с питанием лучше. Да и часть, видать, элитная.
— Готов?
— Всегда готов! — сделал подобие пионерского жеста Анатолий. Пахом хохотнул и подмигнул.