Пропаданцы
Шрифт:
— Нет. А что там?
— Стена. Огромная. Крепостная, что ли? Ну, типа, городская? — с недоумением спросил, кажется, сам себя парень. — Мы что? На окраине города?
— Не знаю. Я дальше того переулка одна боялась уходить. А уж тем более — перебегать пустынную площадь.
Когда они вышли из переулка и предусмотрительно отошли от входа в него, откуда порывами несло раскалённым воздухом, Артём вздохнул и чуть встряхнул раненого.
— Ну? И куда нам его? — Оглядевшись, заметил то же, что и недавно Рита. — Странно, что на такой грохот никто не выскочил…
— Может, у них здесь комендантский час? Ну, что-то
Пока оглядывались, Рита успела заметить: меховая накидка свешивалась лишь с одного плеча Артёма, так что легко было рассмотреть, что он ещё и пояс приватизировал чей-то, на котором теперь болтается тот самый короткий меч — без ножен. Щит за какие-то лямки парень пристроил на спину. Рита с трудом удержалась от нервного смеха. Ладно. Ему нравится — пусть себе забавляется своими истинно мужскими игрушками.
В следующий момент Артём споткнулся и, попятившись, крепко выругался — а Рита встревоженно заспешила посмотреть, что там. Под ногами обоих заметалась маленькая зверюшка, по форме напоминавшая лисицу. Только лапы длинней. Или беспородную собачку? Зверюшка металась со странным, сердитым «хех!» и, кажется, её злило, что она не может допрыгнуть до безвольно повисшего тела на плече Артёма. Парень тоже обозлился и попробовал пнуть в сторону, метя в зверюшку, проскакивающую мимо. На неудачный пинок та огрызнулась и, сгорбившись, застыла в нескольких шагах от них, дрожа то ли от холода на пронизывающем ветру, то ли со злости и продолжая «хехекая» пыхтеть.
— Стой на месте, — велела девушка, на всякий случай оборачиваясь на переулок. — Посмотрим, что тут и чего.
— На что смотреть? — раздражённо рявкнул Артём.
— Здесь всё не просто так, — пожала плечами Рита. — Может, и псинка эта не псинка, а что-то другое. Эй, псина, мы не враги! Честно-честно!.. — И вполголоса добавила: — А может, этот — её хозяин?
Парень, недовольный остановкой из-за какой-то мелочи, засопел, но замер, лишь раз встряхнув неподвижное тело на своём плече.
Собачонка тоже окаменела, до такой степени разумно всматриваясь в обоих, что показалось: она считывает с них, кто они такие и откуда взялись. Вот медленно повернулась и тихонько гавкнула — через плечо. После чего неспешной рысцой побежала от парня с девушкой, то и дело оглядываясь на них.
— Понял, не дурак, — пробормотал Артём и первым заспешил за животным.
2
Постоянно и сама оглядываясь на переулок, который всё ещё трещал и стрелял огнём, Рита шла следом, насторожённо прислушиваясь ко всем звукам ночного города. Из-за напряжённого этого вслушивания она почти не замечала груза в руках. Впрочем, свой мешок она давно несла на спине, а из-за поклажи Артёма время от времени меняла руки. Шагов через сто шёпотом поделились впечатлением, что в спину смотрят. И не только в спину. Будто изо всех переулков зоркие глаза изучающе вглядываются в двух пришельцев.
Собачонка провела людей какими-то закоулками, узкими, маленькими, а иной раз и явно опасными. Точно — вела: иногда они, смущённые местами, которыми она бежала, останавливались, она негромко и нетерпеливо пыхтела на них, и парень с девушкой снова продолжали путь. Воняло в некоторых из
Дорогу запомнить не старалась. Всё равно в этих закоулках сам чёрт ногу сломит — и никакой надежды на обратный путь. Главные-то приметы остались в памяти — длинное здание и стена, которая выглянула в одном из переулков, когда полыхнуло огнём то летучее судно.
Вскоре Артём попросил остановиться на пару минут.
— Блин, я совсем вспотел в этой штуке, — ворчал он, осторожно укладывая раненого у стены высокого здания, а затем сбрасывая меховой плащ. — Может, выбросить его нафиг? И подгорел ещё… Воняет…
— Никогда не думала, что ты такой привередливый, — заметила запыхавшаяся Рита. — Подпалины ему не нравятся. На — свой плащ, оденься. А то после тепла — не дай Бог! — простынешь и заболеешь…
Она присела перед раненым, насторожённо поглядывая на собачонку. Та неуверенно подошла к бедолаге и, косясь на девушку, тихонько хекнула на него так, будто вздохнула. Рита проверила незнакомца. Пластыри держались неплохо на его голове. И, показалось, что дышать он стал легче. Потом она положила ладонь ему на лоб. Ей-то хорошо: двигалась — разгорячилась. Может, поэтому лоб мага показался ей слишком холодным.
— Ну, что там?
— Артём, он для тебя очень тяжёлый?
— Да нет, нормально.
— Давай-ка закутаем его в этот плащ, а то, мне кажется, он замерзает.
Артём возражать не стал.
Проплутав довольно долго следом за своей странной проводницей, они вышли на ярко освещённую многочисленными факелами на столбах площадь — не такую просторную, которую пришлось перебегать, а поменьше. Здесь оба невольно слегка замедлили шаг: а народу-то… Собачонка сердито хекнула на них, и молодые люди поспешили за нею, одновременно приглядываясь к происходящему.
— Вкусно пахнет, — довольно прошептал Артём, принюхиваясь к ароматам жареного мяса и чего-то, близко к аромату хлеба, печёного.
— Смотри вон туда, — прошептала в ответ Рита, кивая. — Мясные ряды — одновременно уличные кафе? Или как они в этом мире называются?
— Ой, блин… Слушай, мне показалось или точно — кофе пахнет? Ну чё… Фастфуд есть — проживём, — радостно сказал парень. — Интересно, а у них тут менялы есть? Я ведь металлическую мелочь с собой взял. И пару безделушек на всякий случай.
Девушка только хмыкнула на его заявление. Она-то с собой взяла мягкую вязаную косметичку, в которую запихала кое-что из лечебной косметики, лекарства и украшения. На королевский бал, может, она и не попадёт, но её привычка — быть готовой к любым неожиданностям — частенько ей помогала.
Народ гулял между рядами с торговцами. Покупал съестное, торговался из-за предметов, которые парочка авантюристов успела приметить как тряпки, оружие и что-то ещё. Где-то, перебиваемые азартными криками торговцев и покупателей, даже слышны были звуки музыкальных инструментов: и струнных, и, кажется — флейты, и небольшого барабана. Приглядываясь не столько к торговцам и покупателям, сколько к спутнику, Рита удерживала улыбку: Артём, кажется, разрывался между желанием закончить дело с раненым магом и броситься в водоворот толпы, чтобы побродить внутри, напитываясь звучанием чужих голосов и новым для глаза зрелищем.