Проощание с детством
Шрифт:
Марина присела на бачек унитаза, не без смущения, закуривая свои дешевые и неказистые. Оля же оперлась спиной на стену и попросила сигарету у Риты.
— М-м-м. Вишня, — сказала она, выпуская в воздух струйку дыма. Ее холодные голубые глаза томно скрылись за пушистыми ресницами, не нуждавшимися в туши. Определенно ей нравился этот вкус, но в отличие от Риты себе такой роскоши позволить она не могла.
— У отца отняла, — с некоторой долей гордости в голосе пояснила Рита и улыбнулась.
— Он знает, что ты куришь? —
— Да, — кивнула Рита, — мать не знает и не надо ей знать. Будет орать, как Львовна после диктанта, — девушки вместе рассмеялись. Рита обернулась на окно за своей спиной и ощутила, принесенный ветром в форточку запах ранней осени. Небо было таким чистым, что хотелось открыть окно и улететь.
— А тебе хорошо блондинкой, — вдруг перескочила Рита на другую тему, и голос ее прозвучал до отвращения фальшиво, но Марина этого не заметила. Она загордилась и даже покраснела от удовольствия и, конечно же, забыла сказать спасибо. Такая вещь, как элементарная вежливость, казалась Марине атавизмом. Знала бы она еще, что такое атавизм!
— Слушай, Ритка, — не сдержалась Оля, до этого обдумывавшая что-то свое и подняла на подругу глаза, напоминающие озера с чистой ключевой водой, метафора была забавной, если учитывать то, какую грязную душонку отражали эти озера, — а почему ты проспала? Кто тебе спать мешал? Егор?
— Мы расстались, — равнодушно бросила Рита и как-то криво улыбнулась, смяла сигарету в пальцах и выудила другую.
— Как? — захлопала глазами Марина. Она дунула на челку, которая отросла и мешала ей смотреть на подруг.
— А вот так, — Рита сделала страшное лицо, но потом рассмеялась, — он дурак. У меня теперь другой «мальчик». Мы познакомились на Мальте. Я не знала, что туда еще кто-то летает из нашей глуши…
— М-м-м, — протянула Оля, и ее смазливое личико загорелось любопытством, — как его зовут? Сколько ему лет?
— Любопытной Варваре нос оторвали, — хихикнула Рита, тряхнула головой и собиралась зажечь вторую сигарету, как дверь вдруг открылась. На пороге стоял мужчина, прилично одетый, в костюме, молодой, он смущенно, но в тоже время сердито посмотрел на троицу.
— Вы табличку не видели, красавицы? — спросил он недовольно.
— А вы не видели другую табличку, что это женский туалет? — сразу же осадила его Рита, даже с учителями предпочитавшая сохранять свои королевские привилегии и манеру общения, — вы дверью ошиблись.
— Я новый зам. директора, — представился мужчина слегка виновато, похоже, слова девушки, его немного смутили и сломали его решимость, — и хорошо, что вас застал я, а не Евгения Олеговна.
— Да, мне это тоже нравится, — усмехнулась Рита и спрыгнула с подоконника. Зам. директора почувствовал от нее какую-то угрозу и отступил на шаг.
— Как ваша фамилия? — поинтересовался он.
—
Он изменился в лице, потому что явно был осведомлен о том, кто такой богатый спонсор всех дурацких проектов, которыми занималась их школа и понимал, что потеря этого спонсора принесет школе темные времена, а его карьере быстрое и печальное завершение.
Звонок вырвал его из некоторого коллапса и он, напомнив им о том, что курение на территории школы запрещено, быстро ушел. Маргарита проследила за ним взглядом.
— Какой милашка, — заключила она и бросила так и не закуренную сигарету в унитаз, — скорее бы эта мерзкая старуха сдохла и он стал директором…
— Рита… — как-то испуганно пробормотала Марина, которую напугала агрессия, с которой были произнесены эти слова. Девушка обернулась и смерила ее презрительным и насмешливым взглядом, который как бы говорил «Кто открыл здесь свой ротик? Клоп, которого я могу раздавить. Ползи сюда, пока я благосклонна». И Марина «пополза» следом.
— Шестнадцать лет Рита, — звонко рассмеялась королева акульим ртом.
Глава вторая
На асфальтовой дорожке от ворот до крыльца высокого советского здания школы лежали первые разноцветные листья. Они напоминали плавленое золото и как будто светились в лучах ласкового осеннего солнца. Соня спрыгнула со ступенек и подняла один особенно красивый кленовый лист с земли и подняла его над собой, через дырочку в нем, глядя прищурившись, на светящийся в небе диск.
— Авдеева! — окрикнула ее с крыльца Даша и вот она уже стояла рядом. Девушка залюбовалась тем, как сияют рыжие слегка волнистые волосы Сони с легким чувством зависти. Ее темно-русая грива была совсем не такой привлекательной, да и вообще Даша была уверена в своей собственной заурядности настолько, что завидовала всему, что видела кругом. Если бы взять рыжие волосы Сони, глаза Риты Польских, фигуру Леоновой, а черты Герасимовой, то из Даши бы получилось что-то привлекательное, но никто из вышеописанных не спешил с нею делиться.
— Хочу венок из листьев! — с улыбкой чистой как у ребенка, заявила Соня и запрыгала на месте, — а учиться не хочу… Не хочу!
— Для венка пока листьев мало, а учиться придется, — осадила ее Даша и невольно тоже заулыбалась, так заразительно получалось это у ее подруги.
— Давай погуляем? — предложила Соня, — не хочу идти домой.
— Давай, — легко согласилась Даша и ухватила ее под руку. У ворот их догнали одноклассники Миша и Саша. Радуясь встрече после недолгой разлуки в пятнадцать минут перемены, пока девушки забирали из раздевалки легкие куртки, юноши решили кинуть Соню в груду прошлогодней листвы, которая так кстати оказалась около ворот. Даша стала помогать подруге обороняться и в результате все четверо, раскидав кругом пожухшие листья, сидели на траве и смеялись.