Пронзающие небо
Шрифт:
— Послушай, ты, гордец — а вот представь, что меня вдруг не станет…
— Нет — тебя не может "не стать", потому что ты несёшь А, в дар Ему.
— А вот ежели всё ж не станет?! Я ж только призрак — откуда ты знаешь, что у меня на уме? Вот захочу и покину ваш мир — что ты тогда будешь делать?..
Тут карлик развернулся, и, уперши руки в бока, долго, пристально вглядывался то в лицо согбенного под ношей Алёши, то на золотящееся облачко-Чунга; наконец произнёс: "Нет — ты не сможешь…" — однако, в голосе уже не было прежней уверенности — видно мысль, что «Призрак-Алёша» может исчезнуть, прежде и не приходила ему в голову —
Да — это действительно был лабиринт; хотя Алёша видел только незначительную его часть — всё равно, по тем бессчётным фигуркам, которые несли и несли носилки, по тем бессчётным ответвлениям, которые раскрывались по сторонам — он понимал, что — это громаднейший лабиринт, и что работа по выбиванию из него камней ведётся уже многие-многие годы, возможно — века. Вскоре вышли они на широченную, метров пятидесяти улицу, по сторонам которой кривились уродливейшие, неумело сложенные из того же тёмного камня что и плато, постройки. Казалось, и нарочно нельзя было возвести такое неумелое, изломанное, болезненно-причудливое сплетение углов, возвышений и впадин — удивительным было то, как это такие неестественные, то расширяющиеся, то сужающиеся конструкции не развалились ещё под постоянным, пронизывающим ветровым напором. Алёша от этого ветрила ещё больше согнулся, а вот провожатый — казалось, совсем его не замечал, и говорил голосом таким заискивающим, что юноша понял, что он опасается, как бы этот «призрак» действительно не исчез:
— Надо сказать, что появились в погоду весьма и весьма благоприятную. После сильной бури — ветер унялся, и теперь — едва дует, а вскоре и совсем уляжется… Да… А вот через три па — поднимутся сильнейшие бури… Вот вы знаете, в прошлый раз сорвало целый квартал — это конечно в порядке вещей…
— Я так понимаю, что все эти камни выбиваются для того, чтобы строить этот город…
— Удивительные вещи вы говорите…
Алёша хотел вспылить, но как раз в это время ручка Оля вернула его…
— Эй люди заходите, заходите! Лучшего трактира чем наш "Бык морской" вы во всем городе не найдете!.. — так кричал на всю улицу невысокого роста полный человечек, с быстро бегающими маленькими глазками.
Дубрав направил Вихря к вывеске на которой изображен был нос корабля выполненный в форме бычьей головы с загнутыми вперед, большими рогами.
— Да вы что?! — прямо-таки вскрикнул, подскочил Ярослав. — Да как же можно?!.. Мы что же — остановимся здесь?!.. Да как же?!.. У моря у самого?!..
Дубрав же промолвил спокойно:
— Насколько мне известно в этом трактире "Бык Морской", чаще всего останавливаются капитаны разных судов. Ведь не поплывём же мы на какой-нибудь лодке, правда?.. Надо найти такого капитана, который плыл бы в те северные страны, в которые и нам надо…
Тем временем маленький человечек подбежал и схватил Вихря под узды — конь однако не дался ему, мотнул головой так, что человечек взвизгнул и тут же зачастил так быстро, что речь его с трудом можно было разобрать:
— "Бык морской" лучший трактир в городе! Хотите получить прекрасный ужин, прекрасное вино и прекрасную комнату на ночь — все это у нас! Я отведу вашего коня в наше замечательное стойло, а вы проходите, проходите, милости просим! Я хозяин этого заведения, зовут меня Карп, я, знаете ли, нанимал этих крикунов, но теперь понял, что это лишняя трата денег и вот теперь сам всех зазываю, и все очень довольны, потому
Дубрав жестом остановил его и спокойно сказал:
— Мы бы хотели остановиться у вас на ночь и получить хороший ужин. И еще спросить — гостит ли у вас сейчас капитан какого-нибудь судна из северных стран?
Лицо Карпа расплылось в широченной улыбке, и Алеше, который все это время смотрел на него, эта улыбка очень не понравилась.
Карп грубо крикнул кучерявому, худому и темнолицему пареньку, примерно одного с Ярославом возраста, который стоял в тени навеса:
— Эй — что встал! Не видишь что ли — у нас гости?! Ух я тебя… — он замахнулся своей волосатой полной рукой на подбежавшего мальчика, но с трудом сдержал себя и обернувшись к гостям произнес уже сладким голосом:
— Милости прошу! — он подал руку старцу Дубраву, тот однако сам сошёл с повозки.
Алеша уже был на земле и с еще больше возросшей неприязнью смотрел на Карпа, а тот все говорил и говорил своим визгливым голосом — он все-таки взял под руку Дубрава и повел на двор, посреди которого и стоял трактир "Бык морской". Это было приземистое, словно с силой прижатое к земле здание, главная часть которого была сделана из черного серого камня, а всяческие пристройки — из дерева. Двор совершенно не убран, загажен, валялись какие-то старые сломанные колеса, тут и там кучи мусора, просто какая-то грязь, и наконец в дальней, огороженной клетью, части, бегали цыплята, кудахтали куры и хрюкали поросята. Что касается трактира, то он тоже производил весьма отталкивающее впечатление, производимое главные образом темными окнами которые издали походили на пустые глазницы. Из-за обитой железом двери неслась нестройная пьяная песнь.
— То постояльцы мои, моряки… — лепетал Карп. — Я познакомлю вас с их капитаном — это как раз то, что нужно. Это Йорг из Иннии. Не слышали?.. Удивительно, что нет — лучшего капитана, уверен, вы не найдете во всем городе, вы договоритесь с ним об оплате и он довезет вас куда пожелаете, хоть на край земли!
Говоря так, Карп распахнул дверь и они вошли в темный зал, наполненный табачным дымом, устоявшимся духом крепких напитков и пьяными криками.
— Пройдемте в комнату, там тихо, туда же, я приведу и Йорга. Да, да — очень рекомендую… Думаю, вы обо всем с ним договоритесь. — бормотал Карп.
— Хорошо. — остановил его Дубрав, — Сначала принеси нам ужин, дай отдохнуть с дороги, а потом уж приводи капитана.
Карп склонил свою лысую голову и провел их через этот темный зал, в полумраке которого неясно виднелись большие дубовые столы заставленные тарелками и бутылками, по большей части пустыми. За столами восседали массивные плечистые фигуры, которые содрогались то от хохота, то от хриплых, оглушительных песен. Слышен был и женский смех…
Карп провел их по темному коридору, поднялся по лестнице и остановился перед дверью в зеленых пятнах. За дверью обнаружилась маленькая, душная комнатка, по стенам ее распространились пятна плесени. Две кровати по углам, столик у окна, два стула — вот и все убранство. Алеше даже тоскливо стало: вспомнилась ему тюремная камера в Дубграде, там, по крайней мере, не было душно, здесь же помимо всего прочего водились еще и мыши: одна из них, как только вошел Карп, юркнула в небольшой лаз в стене, вторая же осталась прямо посреди комнаты — мышь стояла, дожевывала что-то и задрав головку нагло смотрела на вошедших. Карп быстренько подбежал к ней, оттолкнул ногой в угол, и при этом продолжал тараторить: