Пронзая ветер
Шрифт:
Даосса, все это время поглощенная игрой с пушистым котенком, подняла на Тантоссу свои огромные глаза с выбеленными ресницами. Ее треугольное личико и излишне хрупкая, словно невесомая, фигура действительно вызывали странное чувство, балансирующее на грани восхищения и полного неприятия. Она вежливо улыбнулась и произнесла ломким подростковым голосом:
— Мой дядя мечтает выпросить у тебя на пару дней твоего косметолога-метаморфа. Правда, не уверена, что для меня. Он находит его очень милым мальчиком.
— Не желаешь вина? — вкрадчиво шепнул Уоросс,
— Сначала принеси халат, — придя в себя, небрежно бросила Тантосса. — Здесь прохладно.
— Итак, вы собрались встречать Коросса в Валгаву, — удовлетворенно заметил глава Дома Пылающей Башни, наполняя бокалы. — Замечательное решение. Мальчик не в форме, поэтому нуждается сейчас в заботе. Рад сообщить, что Клиосс уже все подготовил для предстоящего похода. Под охраной сотни следопытов Дома Пылающей Башни и сотни гвардейцев Дома Яростного Пламени вы будете в полной безопасности. Хотя, если тебя что-то тревожит, ты, конечно, можешь взять свою охрану.
Тантосса зло рассмеялась. К Уороссу ее сопровождали лишь десять солдат из ее личной гвардии. И Кодоссу это было хорошо известно.
— А ты не думал, Кодосс, что Митриль плохо отнесется к нарушению договоренностей? Хочу напомнить, что ни кросские, ни митрильские маги не имеют права пересекать границ Валгавы, — язвительно произнесла она.
— Договоренности существуют, чтобы их время от времени нарушать, — беспечно махнул рукой Кодосс. — К тому же сейчас очень удачное время чтобы подергать кошечку за усы.
— Это он про принцессу, — сочла нужным уточнить Даосса, заставив жрицу вспыхнуть. — Мой дядя и кузен считают, что пока отец Тагиль заперся в своей Башне, Дома Митриля не решаться без его ведома на радикальные ответные шаги. И то, что Данэл так легко пошел с тобой на сговор, лишнее тому доказательство. Ограничатся лишь бурными возмущениями и бряцаньем оружия. Но я бы кое-что добавила в наш план.
— Да, неужели? — с подчеркнутым вниманием заметила Тантосса.
Она иронично улыбнулась, но огневолосая жрица проигнорировала оскорбительные сомнения в своих умственных способностях.
— Думаю, будет целесообразно на время операции по спасению твоего брата перекрыть границу, впуская, но не выпуская никого из Кросса.
— И что это изменит? — презрительно фыркнула Тантосса. — Задержка митрильцев на нашей границе — уже хороший повод к началу войны.
— Нейтрализация правителя — хороший повод, а задержка купцов, связанная, ну например, с дотошными поисками контрабанды — довольно частая процедура у таможенных служб Митриля, — возразил Уоросс. — Пора навести шорох среди толстосумов и у нас. Мы пустим слух, что стоим на пороге раскрытия очень крупной контрабандистской схемы и начнем тотальные обыски в купеческих караванах. Это может на некоторое время успокоить митрильскую сторону, а ваш отряд оградить от лишних глаз. Зато наши Дома, привыкшие во всем видеть тайный замысел — занервничают. Это заставит их поторопиться с выбором нового Верховного Правителя.
— Делайте,
— Тогда предлагаю тост.
Кодосс поднялся, торжественно поднимая бокал:
— За нашу будущую Верховную Правительницу Тантоссу Великолепную!
Кузен с кузиной, поднявшись, синхронно отсалютовали своими бокалами полуголой жрице.
Тантосса с трудом скрыла дрожь в руках, поднимая свой бокал. Но это был не страх и не горечь поражения. Это было возбуждение игрока перед захватывающе сложной Игрой. Она знала, что выиграет.
Хижина на опушке
Фургон уже несколько часов катился по дороге через ущелье. Стена гор то прижималась к ухабистой колее, нависая над путешественниками, то уходила в сторону, уступая место серой россыпи камней и многочисленным ручейкам, в которые сразу же превращалась река, бурлящая вдоль дороги.
Шут по совету Коросса уговорил артистов отъехать подальше от границы.
— В этом месте разбойничьи шайки часто устраивают засады. Охотятся на обозы купцов. Нам стоит выехать в долину. Там лес, и мы будем скрыты от злых глаз.
Шут и Ланетта скакали впереди верхом, высматривая подходящую для ночевки площадку. Ланетта всегда любила верховую езду и сейчас, несмотря на тревожащую неизвестность, наслаждалась ровным бегом своего коня. Ветер бил в лицо, наполняя душу беспокойным желанием большего. Хотелось пришпорить скакуна, чтобы он взлетел над землей, почувствовать густеющий от скорости воздух, от которого в сердце разгорается жаркое пламя ликующего восторга. Но Ланетта сдерживала свой порыв. К сожалению, коню не даны крылья, да и стоило поберечь благородное животное. Как долго им еще предстояло мчаться в ночи, девушка не знала.
Вскоре ущелье закончилось. Как и обещал Коросс, перед ними предстала лесистая долина, огибающая со всех сторон одинокую сопку, расколотую на две части. Горы, окаймлявшие долину, лишь угадывались в ночи. Черной короной с неровными зубьями вонзались они в усыпанное звездами небо.
Крыса выскользнула из сумки Ланетты и спрыгнула на землю. Тот час за спиной девушки возникло движение. Прохладные руки перехватили у нее поводья. Резко свиснув, привлекая внимание скачущего впереди Шута, Коросс резко повернул коня влево, сворачивая в, казалось, непроходимый лес. Впрочем, первое впечатление оказалось ошибочно. Меж деревьев вилась дорожная колея.
Деревья с двух сторон стояли сплошной стеной, смыкаясь над головой черным сводом. Шут зажег факел, чтобы следующие за ними циркачи, не потеряли их из виду.
— Ты был в этих местах? — спросил Шут, поравнявшись с Короссом, который придержал коня, позволяя себя нагнать.
Тот с наслаждением втянул в себя горный воздух:
— Да, когда-то… Через двадцать минут мы должны увидеть одно занятное местечко. Надеюсь, оно осталось в сохранности. Там я познакомился, — он на секунду запнулся, — … с очень дорогим для меня человеком.