Пронзая ветер

Варко Эн

— Имя я тебе пока не могу сказать, чтобы не компрометировать эту, и без того несчастную женщину. Я слишком хорошо помню, как она плакала, когда тебя еще младенцем забирали от нее. Но я могу свести тебя с ней, если ты обещаешь мне ни словом, ни жестом не намекать ей о том, что ты ее сын. Пока я не разрешу тебе этого.

Шут зло фыркнул:

— Какое интересное предложение! Чтобы узнать, кто моя мать, я должен, во-первых, поехать с тобой в Кросс (прихватив, разумеется, с собой Лани), а приехав, издали испытывать припозднившееся сыновне обожание к женщине, на которую ты ткнешь пальцем.

Коросс пожал плечами.

—

Да я, собственно, и не настаиваю. Я обещал рассказать кто ты, и рассказал, что мог. А ты можешь делать с этой информацией, что хочешь.

— Я хочу послать твою информацию и тебя вместе с ней куда подальше, — вспылил Шут.

— Линь, но ведь Коросс хочет, как лучше, — робко заметила девушка. — Все равно в Митриле сейчас небезопасно находиться…

Взгляд, который бросил на нее Шут, несмотря на темноту, был почти осязаемый. Он шумно выдохнул, а потом очень спокойно передал поводья своего мерина девушке. Не говоря ни слова, он пошел назад в сторону их лагеря.

Ланетта вздохнула. Она сама еще не отошла от того, что увидела на Храмовой площади, и представляла, как тяжело было Линноку. То, что они последнее время натворили, вполне могло быть квалифицировано как подрывная деятельность в пользу Кросса. А узнать вдобавок, что сам являешься наполовину кроссцем! Тут было от чего сорваться. Но Коросса ей тоже было жаль. Он казался таким одиноким. Ей не хотелось его сейчас бросать.

В молчании, они подошли к озеру.

— Хочешь искупаться? — предложил Коросс девушке. — Обещаю, тебя никто не потревожил.

— Но моя маскировка…

— Она все равно не сможет вечно держаться. К тому же быть неприметной тебе точно не грозит. Я видел, какой цирковой костюм Шут тебе приобрел. Давай, Лани, иди. Это освежит тебя. А я пока займусь этими клячами.

Она благодарно кивнула. Это как раз то, что сейчас ей было нужно больше всего на свете. Отойдя подальше, Ланетта пугливо огляделась по сторонам. Вокруг царила безмятежная тишина и покой. Вода была теплая, как парное молоко. Вдоволь наплескавшись, Ланетта вернулась к Короссу и села рядом, наблюдая за ним. Быстро и со знанием дела молодой человек укладывал ветки и кору деревьев аккуратным шалашиком. Щелчок, и костер вспыхнул, сразу охватив дрова со всех сторон, освещая лицо Коросса.

— Коросс, сколько же тебе лет, если ты видел Линя младенцем? Мне казалось, что мы все приблизительно одного возраста.

— Так и есть.

Почувствовав удивление Ланетты, он объяснил:

— Меня не было на Эоле пятнадцать лет. Все это время я был в Башне. Потом еще три года я провел, запершись в своей лаборатории, чтобы создать межмировой портал. Но в Башне времени не существует, а зашел я туда в восемнадцатилетнем возрасте. Так что физически мне не больше двадцати одного.

— Как это? — удивилась девушка.

— Понимаешь, чтобы стать истинным правителем, наследник мужского рода должен обязательно построить свою магическую Башню. Сначала для ее создания используется Истинная Сила из хранилищ Дома, но в какой-то момент правитель погружается в состояние, чем-то похожее на летаргический сон. И тогда через него начинают протекать бесконечные вереницы чужих миров и чужих жизней — пластичных, послушных, легко подчиняющихся воле спящего. Чем больше миров правитель может охватить единовременно, тем выше его Башня, которую питают душевные

метания людей из его снов. И наоборот — высота Башни увеличивает количество посещаемых миров. А главное, Башня усиливает магический потенциал правителя, расширяя его возможности управлять Силой. Обычно, чтобы поддерживать Башню и, соответственно, себя в рабочем состоянии каждый правитель должен уединяется в ней года на два каждые пять лет. Но когда наследник только вступает в права правителя, он должен сначала полностью отстроить свою Башню. Это занимает много времени для тех, кого он оставил…

Молодой человек покачал головой, заново переживая это состояние.

— Знаешь, Лани, по возвращении испытываешь очень странное состояние. Я до сих пор еще не могу полностью придти в себя. Когда я проснулся, большая часть снов стерлась из моей памяти. Я чувствовал себя человеком, который просто уснул не в обычной постели, а в высокой Башне, где вместо потолка мерцает звездное небо. Вот только пока я спал, мой отец постарел, враги стали опытнее и изощренней, а родная сестра…

Недоговорив, он поворошил костер. Стайка ярких звездочек устремилась в ночную мглу. Молодой человек с какой-то тоской проводил ее взглядом. Сейчас он напомнил ей Лэппиуса, больше всего любившего бесконечность дорог и вольную свежесть ветра.

— Знаешь, а ты совсем не похож на правителя.

Он невесело усмехнулся:

— Звучит как комплимент.

— Правители Митриля вызвали у меня стойкое желание держаться от них подальше. Линнок утверждает, что правители Кросса такие же. А может даже хуже.

— Он прав.

Некоторое время они сидели, каждый погруженный в свои невеселые думы, глядя на веселые язычки огня. Ночь была теплая, а стрекотание цикад было таким громким, что заглушало потрескивание костра.

Прочистив горло, она задала новый вопрос, чтобы нарушить молчание, которое с каждой минутой становилось все невыносимей:

— Ты снова превратишься в крысу?

— Да, — неохотно отозвался Коросс. — Но может это и не так и плохо. Маг из меня сейчас никакой, и я вряд ли смогу защитить, если вы с Линем встретите достаточно сильного противника. Зато в теле крысы удобно прятаться от лишних глаз.

— Но почему так все произошло? Что пошло не так?

Он долго молчал, и когда она уже не ожидала никакого ответа, заговорил:

— В шкатулке должен был лежать образец моей крови, взятый до того, как я свершил трансформацию. Он бы запустил обратный процесс. Но туда что-то подмешали, и превращение свершилось не полностью. А самое печальное — скорее всего, это сделала моя сестра.

— Зачем ей это было нужно?

— Тантоссе всегда хотелось власти, а сейчас наш отец при смерти. Ей представился очень хороший шанс осуществить мечту. Вот она и решила им воспользоваться, устранив меня, как конкурента.

— И что ты теперь намерен делать?

Он вздохнул:

— Пока не знаю. Я многим ей обязан. Она учила меня всему, что я должен был знать как будущий правитель; утешала, когда случались неудачи; давала хорошие советы, когда я в них нуждался; придумывала развлечения, когда мне было тоскливо. Несколько раз она спасала мне жизнь, рискуя собственной, когда я по глупости попадал в крайне неприятные ситуации. Так тяжело, когда человек, которого ты любишь и, казалось, понимаешь, оказывается опасным незнакомцем.